- Это называется карате, друг мой, - внезапно проведя свой подлый приём, улыбался и шумно дышал Лёнька. - И потом, если бьёшь - бей изо всей силы, иначе тебе самому врежут.
Хорошо, на следующий случай с тобой - учту. Попомнишь ещё этот приёмчик. Отдышавшись, каратист-культурист повёл меня якобы «передохнуть» во двор редакции, причём, теперь шёл рядом, в знак расположения дружески полуобняв меня за плечи, а я - просто пунцовый оказался от такого счастья. Во дворе - садик, а в дальнем закутке его, под деревом, валялась старая ось от телеги. К концам оси привязаны явно пудовых размеров и веса каменья неопределённых геометрических очертаний.
- Разомнёмся? - С невинной вежливостью предложил Лёнька. И, не дожидаясь, ответа, втянув живот и помахав над головой расслабленными кистями рук, целеустремлённо взялся за ось и, натужась, медленно поднял её над головой. С явным трудом продержав десяток секунд, бросил её и отпрыгнул на всякий случай.
- Как? Сила?! Теперь давай ты!
Примитив, однако, этот Куделин. Потому наверно и в начальствах. Как детёныш переходного возраста - пробу мускул устроил. Ладно. Руководству надобно потакать. Пока, хотя бы. Кошмар, как оно всё же дышит, это моё руководство! Как там предупреждает Минздрав повсюду? «Пока курю, надеюсь…» - кажется. Штангой вообще-то мне не приходилось заниматься, но зато я был заводским грузчиком во время студенческих подработок и совсем недавно, этой весной, оказавшись на мели личных обстоятельств, запросто таскал на спине стокилограммовые пропарафиненные, скользкие мешки с борной кислотой. Заранее уверенный в успехе, я само собой застенчиво поломался - какой, мол, из меня штангист…
- Давай-давай! - Ободряюще прикрикнул Лёнька и облизнулся, предвкушая новый повод вразумить новичка, увеличить счёт в свою пользу. - Холку-то вон какую наел! Поднимешь, не бойся!
Эту тележную палку с двумя кривыми голышами, привязанными на концах, я поднял небрежно, да ещё попрыгал на месте - «Вас так устроит? Или ещё подержать?!».
- Хватит, кидавай, - помрачнел, даже осунулся Лёнька и принялся с видом профессионала щупать мои бицепсы - словно римский патриций на невольничьем рынке. Я даже на всякий случай открыл рот, авось и зубы заодно проверит, сэкономлю на стоматологе.
- Мда-а. Я тебя недооценил. Прости, если что. И закрой амбразуру, сказал, больше не буду. Да, кстати, ты случайно мотоцикл не водишь?
- Вожу. Совершенно случайно.
Знал бы он, что я уже одну «Вятку» и два «Ижа» запорол. Не новых, конечно, а подержанных. А вообще такая техника - моя страсть, к сожалению, не всегда взаимная.
- О-о! Голос мужчины. Поедем, проверю.
В том же рваном темпе он вывел за рога из редакционного гаража тяжёлый мотоцикл - потрёпанный, обтёрханный, похоже когда-то ярко-жёлтого, милицейского цвета. И полез в коляску. - Проявляйся. Только сильно не гони, я нервный. С подчёркнуто деловитым, профессиональным видом оглядев мотоцикл и подкачав в карбюраторы бензина, я с небрежностью чемпиона мира по спидвею протянул руку:
- Ключ!
- На старт? Нетути, - ухмыльнулся Лёнька, шеф не доверяет. А ты спички воткни, всё тебя учить надо. Сообразил? - Он снова обрёл назидательность и нахальство.
Сообразительность всегда была моим отличительным признаком. В замок зажигания влезло три спички. Мотоцикл завёлся. Правый цилиндр зачастил, левый чихнул несколько раз и стал мерно и гулко стучать, как авиационный крупнокалиберный пулемёт при виде удирающего «Юнкерса».
- Ничего, привыкнет. Он такой, - подбодрил меня Лёнька. - Нагреется и пойдёт как часы. Фирмы «Слава».
По селу мы ехали со скоростью пешехода. На разбитой тракторами дороге мотоцикл качало, бросало, как торпедный катер в декабрьский шторм - то из стороны в сторону, то вверх, то, наоборот, вниз. Только за околицей он наконец выровнял дифферент и мягко покатил по накатанному грейдеру.
- Поддай гари! Плетёшься, как таракан беременный. Так мы и до полночи не вернёмся, - категорически потребовал уже не нервный Лёнька, задирая к подбородку дерматиновый фартук.