- Что, герой, готов? - С приличествующей случаю торжественностью пожимая Ивану руку и оглядываясь на пробковый шлем за спиной, спросил председатель. - Ничего не забыл?
- Кажись, нет, всё в порядке. Разве что вот закусь… - Не мог Иван с любимым председателем без подначки разговаривать.
- Я тебе закушу, гляди мне! - Вздрогнул Генералов, косясь на важного «правдиста» в пробковом шлеме, равнодушно поджидающего рекорд сразу и прямо тут, оприходовать побыстрее, не сходя с места. Да ещё погрозил пальцем. - И завтрак, и обед в поле подвезут.
- Косы вот ещё надо с собой прихватить запасные. Нашёл, Павел Григорьевич? - Все обернулись к подошедшему механику бригады.
- А чего их искать - здесь они, на складе.
- Так давай их сюда!
- Чего с ними таскаться по полям? Сказал, подвезу, когда надо будет, значит, подвезу. Не сомневайся, глаз с тебя не спустим. Минуты не простоишь, как заменим тебе, что хочешь. Даже самое дорогое.
- Гляди. Задержишь - мы с председателем на пару тебе голову свернём набок. Понял?! - Вот как, оказывается, без шуток, говорят с инженерами настоящие передовики производства. - Так и станешь ходить! Ладно, поехал я. Как в загонку войду - засекайте время.
Застучали, захрапели первыми, холодными, оборотами, взрычали потом на всякие-разные басы и баритоны двигатели соседних машин. Тучей взвились над полевым станом, круто пошли в почти безоблачное, поголубевшее небо две эскадрильи местных сизарей в воробьином исполнении. День и в самом деле выдавался отменный. Генералов похлопал Ивана по боевому плечу. Мустанг рекордсмена, задрав над землёй пустую, без привычного мотовила жатку, взревел мотором. Уборочный агрегат, слегка покачиваясь на ходу, в крутом вираже вывернул на полевую дорогу, а затем покатил напрямик через скошенный луг. Явно куда-то наособицу. Высунувшись из кабины, Иван издалека махнул мне рукой. Ветер принёс сакраментальное:
- Догоня-ай, пресса! - И канул, как в легенду. То есть, подальше.
Поле же, на которое один за другим в заранее подготовленные загонки входили остальные тракторы и комбайны с жатками, было рядом с бригадным станом. Всё выше всплывающее солнце наискось заливало его потоками света и, серое, подёрнутое предутренней дымкой, когда мы часом назад проезжали здесь, оно теперь буквально на глазах превратилось в золотой начищенный слиток.
«Правдист», сдвинув на ухо тот самый похожий на берет пробковый шлем, с любопытством выглядывал из окошка председателевой машины (свою-то этот жмот поберёг, оставил у правления), а потом трудолюбиво наклонялся, то ли над блокнотом, то ли диктофоном. Надиктовывал. Творил уже. Сразу видно - мастер есть мастер! Ещё ничего нигде нет, а у него допекается почти. Небось, и правки потом не потребуется! Как у Пушкина. С пылу-жару да на первую полосу к царю!
Ко мне подошёл Генералов, косясь на оставленного маршала прессы - тем уж точно не покомандуешь.
- Ивана шукать хочешь? - Наблюдательно подметил хозяин здешних полей, тяжело отдуваясь. - Он на соседний массив двинул. Здесь ему тесно будет, не развернуться. Один будет воевать на всё поле… Во-он он, смотри!
Всё-таки выделил - специально выделил председатель своему любимчику отдельный лакомый кусок. Его подвиг поэтому и должен был выйти, как задумывался.
Вот эта картина во всей реальной красе! Точнее, в действии. Справа от массива ячменного поля, около которого мы остановились, вверх по длинному пологому склону по-хозяйски уверенно двигался проворный механический мустанг. «Эх, всё вокруг колхозное, Всё вокруг моё!». Так и чудилось это всепокоряющее стальное ржанье.
- Сидай со мной. - Позвал Генералов. - Чего мы будем издаля на него любоваться? Хоть и не терпит Иван, чтобы кто-то глазел на его работу, это редкий мужчина позволит, пока она не сделана, но нас, надеюсь, всё же не прогонит - как никак руководство колхоза и пресса. Да ещё такая…