- Садись, покурим. - Подвинулся, освобождая место на перильце.
- Ты чего такой?!
- Хо-хо, парниша, не всё сразу! Как съездил?!
- Пока ничего. Только начали. Но снимок сделал. Надо отнести в проявку и печать. Завтра сдам положенные сто строк, сразу как результат куриловский узнаю.
- Сто двадцать! По числу гектаров же!
- Хорошо-хорошо, сто двадцать!
- Давай, строчи. - Лёнька несколько раз жадно затянулся и, не глядя, щёлкнул окурок за спину, как за борт. - Теперь пошли. Только сразу не падай.
На пороге завотделом одёрнул рубашку, проверил штаны (оказывается, вновь пришла мода на застёгнутые ширинки), несколько раз провёл пятернёй по лохматой голове. Заинтересованно внимая и столь необычному Ленькиному настроению и его ещё более непонятному, стильному охорашиванию, я вошёл вслед за ним в чертоги районки и тут же в привычной табачной атмосфере второго этажа верхним чутьём взял тонкий аромат духов. Всё ясно! Полундра!
В дверях нашего отдела, перекрыв массивной тушей весь проём, подпирая притолоку, в состоянии изумительно большого вдохновения высился сам великий и неподражаемый Иванов-Бусиловский. Ни обойти, ни вскарабкаться. Настоящий тромб.
- Конечно, вам у нас понравится, де-воч-чки! - Ворковал он своим ещё более необыкновенно нежным, просто особеннейшим тенором, самым неотразимым из всего его поэтического арсенала. - Мр-р-р… А какая здесь рыбалка! А ра-аки!
- Да что вы говорите?! Надо же! Обожаю… раков! - Откликнулось из глубины отдела чьё-то лирическое меццо-сопрано. - А они кусаются?!
- Что вы, что вы?! Может, какой невежа разок и ущипнёт, хо-хо. - Аккуратно, в нос, как в тряпочку, посмеялся Бусиловский, не выходя из охотничьей стойки. А вид у него… будь хвост, наверняка бы охотничью дробь выстукивал. - Но это пустяки. Зато какие экземпляры попадаются! Не поверите - до килограмма весом. Клянусь честью! У меня, кстати, есть отличные стихи на эту тему…
Мы переминались за спиной поэта, ожидая паузу в его рачьем экспромте. Не дождались. Лёнька не выдержал и согнутым пальцем вежливо постучал в мягкую поясницу заместителя редактора.
- Разрешите войти, милостивый государь?!
- Кто там? - Не оборачиваясь, вдруг пискляво раздражилась поэтическая спина.
- А там кто?!
- Ах, Лёня. - Неохотно посторонился поэт. - Покурил?
- Категорически извиняюсь, дела! - Сурово произнёс Лёнька, направляясь к своему столу, и тут же принялся там демонстративно рыться в бумагах. - О раковых шейках давайте продолжим немного позже. Может быть, во внерабочее время. Как вы на это смотрите, Илья Михайлович?!
- Конечно. - Вынужден был признать не свою правоту Иванов-Бусиловский.
А Лёнька по-деловому звал меня. Надо было расширять плацдарм.
- Заходи, не бойся. Знакомься с новыми сотрудниками. Точнее, сотрудницами нашего отдела. Лена! Можно без реверансов. А это - Шурочка или Санечка! Как же всё-таки лучше?
- Не всё ли равно-о?! - Спокойно протянула Шурочка-Санечка.
Это у неё звучало меццо-сопрано. Пусть, конечно. Лишь бы не колоратурно-астматическое. Значит, это она раков любит. Хорошо бы, если только их.
- Нет - Шурочка! - Твёрдо, прежним баритоном произнёс Иванов-Бусиловский, пропустив меня и вновь укрепив в дверях свой поэтический волнорез. И застенчиво добавил нежным своим голосом: - Мне так больше нравится!
- Это для вас. - Даже не глянул в его сторону Лёнька. - А мне всё больше ладится Санечка. Как тебе, Вить?! Стесняешься?! Он у нас, девочки, вообще очень скромный, тихий и доверчивый, как птаха. Правда, иногда задолбывает на раз. Сильно правильный потому что.
Бусиловский наконец понял конкурентный расклад и всё-таки ушёл. Не стал соревноваться с молодняком. Временно. И тогда Лёньку наконец сорвало и понесло, как разбойничий бриг тайфуном – то есть, далеко-далече. Сначала немного, потом всё дальше и дальше. Выкладывал этот тетерев как на зорьке - всё, что знал. Хотя его никто особенно не просил. Находка для шпионов.
Поэта унесло - Саньку Волкова принесло, редакционного водителя. Он заскорузлой провинциальной прозой, изысканно и тонко пахнущей машинным маслом, встрял в наш дверной проём, на освободившееся после Бусиловского место - и принялся молча не сводить глаз с новых сотрудниц. Так, конечно, и дурак сможет. Я прошёл к стенке, под карту района, уселся на новенький стул, специально для посетителей предназначенный. И в полном кадре увидел вторую нашу новую сотрудницу, Лену. Слегка некрашеную, слегка одутловатую - всё-таки постарше и поскромнее Санечки. Да и размерами во многом попроще. В смысле потолще. Как раз чтобы карьеру делать, не заморачиваясь на пустяки.