- Какой ужас! – Пришла, наконец, в себя Сашенька-Шурочка и застегнула пуговичку. - Вот же негодяи! Поэтому и коммунизм никак не приближается. А только маячит.
- Всё кругами ходит, собака. – Уныло добавил я. – Боится приблизиться. Чует, чьё мясо съел.
- Ладно, эмоции в сторону. Короче, у операции «Сливки» блестящее будущее. Теперь, я думаю, это понятно даже пессимистам. Так, а теперь переключаемся на добрые старые дела. Старик! Валяй за свой стол, выписывай болванку текста на завтра. Доводи до ума. Утром, к девяти, материал, перевязанный алым бантиком, ответсеку на стол. Девочки, бросайте свои тряпочки, берите подшивку, ознакомьтесь с нашим «Авангардом» за три последних месяца, с упором на наши материалы, как на наиболее достойные. Перед вечером разрешаю сходить искупаться, только далеко не заплывайте. Всё! Бывайте! А я иду к шефу. Без меня не скучать, не ныть, стены не царапать, правду самостоятельно больше не искать, иначе сгинете ни за понюх. Не забывайте, мысленно я всегда с вами!
Поздно вечером я, проявив фирменно отделовскую прыть, положил таки законченный материал на стол ответственного секретаря редакции, а на рассвете был в «Колосе». Это там, где обитает сам Трифон. Главный механик колеса фортуны. И какой-то Генералов, толстый-претолстый хряк. Почему-то со звездой Героя на пиджаке. Пока же по утру доберусь туда, опять появится просвет в этой кромешной гонке, когда можно будет задуматься о чём-нибудь другом?! Как раз это-то и хорошо! Вдруг чего-нибудь всё же пойму?! Почему всё так, а не иначе. Пока не поздно.
Тот самый рассвет вообще-то выдался неважнецким. Поначалу так вообще никаким. Но почему-то это нисколько не огорчало и даже не настораживало.
Из широкой лощины, где накануне началась косовица ячменя, теперь, естественно, уложенного в валки, волнами поднимался сырой ознобный туман и от этого стоявшая вокруг тишина становилась ещё более глухой и сумрачной. От тумана, а может и от выпавшей ночной росы с крыши полевого стана потихоньку, тоскливо и вразнобой капало. Июльская капель, на манер осени. Привкус ощущений на одном вдохе чудился на редкость своеобразным. Уборочная страда внезапно обернулась с потусторонним, мартовско-ноябрьским отливом. В центре лета. А может это и впрямь всего лишь только казалось. На отсыревшей за ночь земле был виден свежий след протектора какой-то машины, ведущий вдоль косогора к тому полю, на котором упирался вчера в одиночку великий русский богатырь Иван Курилов. Наверно паломник какой-нибудь приблудный. С диктофоном.
На полевом стане всё та же вязко-утренняя, непонятно какая тишина - ни одного механизатора, ни одного трактора. Всех спозаранку похитили инопланетяне.
- У поли, у поли вси! - Крикнул от заправки сторож. - И Генерал тильки што туда подався. Поняй слидом! Поняй слидом!
Вот так. А я-то думал - побудку им сделаю. Или по крайности вырву из лап пришельцев, пока далеко не утащили. Штук десять наших родненьких земных тракторов сгрудились на краю ячменного поля вокруг фургона технического обслуживания и автозаправщика. Механизаторы возились около агрегатов, позвякивали ключами, изредка вяло поругивались.
Все были на месте. И не капало, в смысле с неба. От сердца совсем отлегло. Здесь же стояла и председательская двадцатьчетвёрка. Это она тут паломничала. Сам Генералов восседал в машине, как костыль выставив одну ногу в открытую дверцу, и крестил почём зря бригадира.
- Проспал рекорд… товарищ… бригадир… и так далее. - Слегка приглушив свой бас, чтобы не очень ронять авторитет бригадира перед механизаторами, в сдержанных выражениях высказывался громовержец Лукич.
- «Всё в порядке, всё в ажуре!» Кто так говорил?! Клялся, божился, а сделали что?! - …А теперь ещё и писарь на мою голову. - Увидев меня, нехотя, ещё более снизил тон Генералов. - Раненько ты, по-нашенски, по-крестьянски… У Ивана не был ещё? Вот и правильно, пусть поработает. Завтракал, нет?! Давай, сбегаем к Трифону, подзакусим. И Иван к тому времени как раз управится.
«Э-э, дурна курятина» - как-то невольно подумалось даже писарю. Подвиг-то наш захромал, коли в дело поперёд фанфар вступает столь мощный фактор, как Трифон. Этот-то волшебник, конечно, никогда не подкачает. Исполнит что угодно, но всё больше одно, да много-много раз. Но как всегда проведёт мимо главного. Поле-то он скосить не сможет. И не поможет. Спохватишься, да поздно будет. Но так на то и весь расчёт председательский. Я прямо одним местом почувствовал его.