- Так что же со временем, Дмитрий Лукич? - Спросил я спокойно, никак не поддаваясь генераловскому нажиму. - Выходит, нет у Курилова его победных ста двадцати гектаров?! Не спас любимую Родину?! Не заслужила матушка?! Или враги поганые помешали?
- Да то пустяки. Не дёргайся! Час назад замерили - сто двенадцать свалил. Так что смело можешь писать теперь и сто двадцать. Злорадствовать нечего, болтун!
- Что-то хитрите, Лукич. Всё-таки я подожду Курилова, когда окончит. Вы уж извинитесь за меня перед Трифоном. Он такой милый… Ладно? Но потом.
- Не веришь мне, что ли?! Зануда! - Насупился председатель.
- Да мне и вообще с Куриловым надо поговорить, а то как же без этого писать? - Уточнил я примирительно. - Правило у нас такое. Простите ещё раз великодушно.
- Ладно, поедем тогда вместе, а оттуда, как Ивана заберём, и на завтрак. Трогай, мы следом.
Туман быстро осаждался. Потом всё же выглянуло ещё мутноватое солнце. Март с ноябрём тут же сгинули, как и не шкодили тут никогда. На косогоре, где начинал вчера сотворение богатырского рекорда Иванушка, в данный момент совсем пусто было. Не сильно величественно почему-то. И пока ещё зябко. Поле сверху вниз, как тетрадный лист по русскому языку, было расчерчено частыми линиями валков.
Уже вошедший во все победные реляции прогрессивного человечества, да и в саму летопись новой уборочной страды (как написала «Правда»), герой урожая нового года обнаружился наверху того исторического поля, около прошлогоднего, почерневшего и осевшего по краям скирда соломы. Рядом, скосоротившись жаткой в сторону искошенного плацдарма бессмертия, стоял трактор, наворотивший всё это славное дело. Из-под капота со снятыми боковинами несло прокаленным жаром, перегревшимся маслом, соляркой. Запыленный, с клочьями соломы на дисках колёс, на подкрылках, с грязными потёками росы на ветровом стекле Иванушкин иноходец стоял, слегка припав на правый бок, остывая. От свежей, парадной краски мало что пооставалось. Даром, конечно, ничего никому не достаётся. Даже победителям социалистического соревнования. Но круглые, сверкающие на разгорающемся солнце тараканьи фары победителя тем не менее самоуверенно пускали нахальных зайчиков на побеждённое поле. Так-то. «Кто к нам за зерном придёт!..»
Иван устроился на солнечной, быстро теплеющей стороне скирда, полулёжа на ворохе надёрганной соломы, вольготно разбросав босые ноги со сморщенными от пота ступнями. В стороне избочились мокрые сапоги, как обезглавленные тулова, паря разверстыми горлами. Перед хозяином на белом полотенце, расстеленном на грязной, промасленной телогрейке, стояла алюминиевая кастрюля с мясом, полбулки поджаристого, домашней выпечки, хлеба, помидоры и вязанка зелёного лука (ай, хорошо, изысканно готовят на полевом стане, автоматически записал я себе в блокнотик). Увидев нас, легендарный рекордсмен развязно, через плечо, бросил недоеденную гусиную ногу назад, прямо в кастрюлю попал. Не спеша, герой уборочной страды вытер руки и достал откуда-то из-за спины наполовину пустую бутылку.
- Наше вашим с кисточкой! Садись, председатель Лукич, садись и ты, корреспондент Витя. Тяпнем-ка с устатку! - Радушно пригласил к своему царскому столу Иванушка. - Всегда рад дорогим гостям, честное слово, не обманываю. Смотрите, чего бог мне сегодня послал?! И вам хватит!
- Поздравляю, Ваня, с победой! - Дружелюбно заявил председатель Лукич. - Молодец, парень, на весь район отличился! Можно сказать, герой района!
Корреспондент Витя, то есть, это я, вновь рефлекторно схватился за блокнот. Неужто и впрямь состоялось спасение многострадальной Родины?! Пополнился-таки и без того необозримый каравай текущего урожая!
- О том погодим. - Величественно махнул рукой народный герой района. - Я ещё своё скажу, Лукич. Держи-ка вот лучше.
- Ох, чёртушка. - Кряхтя, опустился Генералов рядом с Иваном. - Нет на тебя угомону. Где ты её раздобыл спозаранку?
- Поздняя пташка ещё глазки трёт, а ранняя пташка уже водку пьёт! Хе. Эт я шутю. - Пояснил герой. - А вообще она, дорогуша, со вчерашнего утра со мной ездила, крым и рым прошла, всё на подвиги меня вдохновляла. Перегрелась, правдочка, маненько под сиденьем. Так я её на ночь вот здесь на холодок поставил, созревать. В самый раз теперь. Как, ничего отравка?! Печень пищит от восторга. Давай, закусывай. Вот, гусачёк! Помидорчики опять же! Лучок!