Вопрос получился, конечно, провокационным. С информацией для размышления. Да то и хорошо. Потому что народ в редакции наконец заинтересованно побледнел, но как всегда промолчал, тупо глядя на начальство. Ну?! Чё теперь-то?! Разбегаемся?!
- …Чащин - крайность. - Подумав, сердито проговорил Белошапка. – Кстати, должен вам сказать, в райкоме его раскусили и рекомендуют нам поменьше о нём писать.
- После того как в результате райкомовских же рекомендаций его расписали на века вперёд? - Ухмыльнулся Лёнька, продолжая подначивать. – А где гарантия, что и Курилов не завяжет с пьянкой и не станет таким же ненасытным?! И когда взлетит на недосягаемую высоту - мы опять не получим из райкома такую же рекомендацию «поменьше о нём писать»?! Мол, ещё одна сволочь зажралась, хотя и была в детстве застенчивым пионером. Получается, мы просто выдёргиваем из народа нормальных людей и целенаправленно их развращаем. Иногда даже и лучших. Думаете, скажут нам спасибо за это наша партия и правительство?! Вы сами знаете, что не скажут.
Никто ничего не изрёк на это. Даже заместитель редактора. Наконец, сам редактор. Поскольку против лома нет приёма. Да и просто потому, что партия и правительство ещё никому и ни за что спасибо не говорили, один только тост за здоровье русского народа, и то бог знает когда. Но вышло красиво, спору нет.
- Курилов не такой! - Поспешно сказал я, пытаясь сгладить непривычную остроту. - Он хороший. Уж во всяком случае пить не бросит, не такая уж он и сволочь, на самом деле.
- Даже пусть Курилов и не свихнётся, останется человеком, - подхватил дальше Лёнька. - Допустим. А другие-то - те как?! На этой почве, материальных благ и почестей, обязательно свихнутся практически все. Свихиваются повально, как в эпидемию, как в чуму. Иммунитета нет ни у кого. Вы все не хуже меня это знаете. Такие, как Чащин, для многих действительно служат заразительным примером, но конечно не в труде, а прежде всего в устройстве своего благополучия, в непомерном раздувании своего личного имущества. Поупирайся для начала, только поубедительнее, подружись с кем надо, а потом годы пенку снимать будешь, пальцем не шевеля.
Наш великий Генералов слишком увлёкся материальным стимулированием и любой мало-мальский успех, даже едва в проекте заложенный, немедленно поощряет премиями, дополнительной оплатой, всяческими льготами на приобретение дефицитных товаров. Попробуй теперь, вывернись. Этот как кредит под передовика соцсоревнования. Взял? Будь добр отработать. Марш на правый фланг! Но и не каждому выпадает ещё честь получить его. Так что многие в колхозе давно привыкли к этому, почти все откровенно завидуют Чащину, раскрутившемуся на таком «кредите доверия». Вот, мол, настоящий хозяин, коли сумел так по жизни устроиться. Если в результате столько нахапал! Если устроил себе неподступный дзот на правом фланге. И по мере своих возможностей и способностей давно тянутся за ним. Мне кажется, стимулы Генералова, сознаёт он это или нет, способствуют массовому возрождению частнособственнических пережитков в сознании людей. Причём до такой степени, что они тех захлёстывают, да так, что и совесть и душу напрочь отшибают. Скоро целые армии шакалов по всей стране растащат всё, что только можно. Работать, как раньше, вообще никто не захочет! Да и вообще работать! «Не буди лихо, пока оно тихо!». Слышали?! Так вот, эти начальники наши, организаторы и вдохновители материальных стимулирований и прочих великих гонок, наверняка разбудят наше лихо, ой - разбудят! Ещё немного и от этой чумы всей стране амбец придёт! Вот увидите!
Лёнька вдоволь нашаманил, напоследок гадко и отважно накаркал, теперь вон нахально ухмылялся. Ну-ка, попробуйте сейчас – угонитесь за мной! Кишка тонка!
Никто не погнался, конечно. Дураков нет. Я так просто сразу подавил в себе это желание. По всему видать было, что на самом деле с наших ушей свисала излюбленная Лёнькина макаронина, потому что его не повязали, в милицию не сдали, а просто вразнобой поухмылялись. Мол, вот ты, старик, того - даешь опять дрозда! И охота космос греть?! Главное - для кого?! Кто сам не знает, что должен сказать!