- Не осилят. Там копаться и копаться.
- Девочек мы продублируем, я имею в виду по работе в колхозе. Пусть едут пока, начинают. Мы без них хоть поработаем в полную силу, по-человечески. А дня через два я или ты к ним подскочим, поможем.
- Чем сможем.
- А то.
В корреспонденции по молокозаводу - Лёнька, оказывается, сдал её в набор – в манере детективов Агаты Кристи, беззастенчиво-увлекательно описывалась вся наша замечательная операция «Сливки». В кульминации - жуткая, немая сцена с участием директора завода и лаборантов, когда после подписания актов по жирности продукта из молоковозов мы внезапно раскрываем перед сообществом уважаемых молочных дельцов, заражённых чумной палочкой материальной заинтересованности, свои карты. То есть, не карты - но акты подлинной жирности молока. Тем самым, мы как бы спрашивали всенародно, а чем, мол, объяснить разницу в среднем на одну десятую процента и куда деваются завидно солидные излишки масла. В то время как народ недоедает, где-то и что-то! Именно поэтому дьявольски конъюнктурным Лёнькой и был вынесен в заголовок вполне интригующий и даже провокационный вопрос - «Где же масло?». Любой чего-либо недоедающий рвать эту газету из рук будет, а прочитав, похолодеет. И сразу доест.
Пока я читал эту белиберду про масло, Лёнька в ускоренном темпе переговорил с практикантками, выписал им командировки, позвонил в колхоз имени Калинина Михаила Ивановича и договорился о гостинице. Обе наши сотрудницы, Саша и Лена, по всему видать, прижились, освоились немного - и в редакции и так вообще. Получив командировочные, девчонки отлучились, переоделись во всё джинсовое, на двоих взяли три чемодана. Причём, все в коричневую клеточку, как положено девочкам.
- Готовы? – С прежним, плохо скрываемым платоническим удовольствием оглядел их Лёнька, когда они перед самым отъездом вновь посетили нас в отделе, посидеть на дорожку.
- Что ж, долгие проводы - лишние слёзы. Целуйте, Витьку, можно и меня, так и быть, но только крепко, и в путь-дороженьку. Не забывайте нас, пишите, звоните. На танцы без нас не ходите, уведут сразу. Там орлы такие. Купаться тоже не делайте, буль-буль будет. А потом и оглы привалит. Причём сходу.
- Опять Леонид Васильевич на своём коньке. - Засмеялась Леночка, кося девичьим глазиком в пустой угол. - Вы мне там, на планёрке, больше понравились. Такой солидный, настоящий публицист! А тут не поймёшь, когда вы серьёзно говорите, когда шутите.
- Это он перед нами разряжается. - Предположила Сашенька-Шурочка, подкрашивая перед зеркальцем вытянутые губки. - Мне кажется, они оба нас всерьёз вообще не хотят принимать.
- Да ладно вам. - Примирительно сказал Лёнька. – Все всех уважают. Даже когда дерут на планёрке в хвост и гриву. Причём, тогда особенно. При этом, чем сильнее дерут, тем больше уважают! Хотя я и тут бы поспорил. Но вполне вероятно, что и нет…
Великий публицист как всегда затрепался.
В колхоз девчонки поехали к удовольствию Саньки Волкова на его бешеной полуторке, взгромоздились на неё со своими огромными чемоданами-баулами, отчего грузовичок даже немного просел. Однако прыти своей не поубавил. Летели прочь от писателей-бумагомарателей – только пыль столбом вилась. Когда мы выпроводили в путь-дороженьку беззаботно смеющихся практиканток, Лёнька признался, что пойдёт в милицию. С повинной.
- Надо, во-первых, сознаться в самовольном расследовании их дела чести. Успокоить, что куска не отнимаем. Менты очень не любят этого, когда чего-нибудь у них отнимают. - Откровенно, как всегда, пояснил он, судя по себе. - А во-вторых, надо скоординировать дальнейшие совместные с ними действия. Короче, подготовить «заинтересованные органы» к приёму нашего маслица. Как-никак, они тоже занимались этим вопросом. А вдруг мы им теперь подлинный ключ в руки дадим, а? Не может быть, чтобы они не ухватились! Спасибо ещё скажут. Если по их линии раскрутить операцию «Сливки», большой шум, а, значит, большая польза обществу получится. Может быть, народ вздохнёт облегчённо! На какой-то момент.
Этот фрукт и в самом деле так считал. Чем больше шуму - тем больше пользы. А о том, что оглушённый подобной информацией народ не ворюг побежит вязать, а последнее масло тащить из магазина, пока оно есть, блистательный публицист-расследователь не хотел и догадываться. Хотя видел такое каждый день.