- Не торопимся ли мы с публикацией?! - Тем не менее осторожно высказал я наводящее сомнение. - Может быть, так же тщательно следовало проверить и все другие молоковозы и фермы? Нам могут сказать и наверняка скажут - мол, случайность, частность.
- Ты прям как Илья Михайлович! А мы и не обобщаем! - Парировал Лёнька. - Не имеем такой возможности - подменять милицию и прокуратуру. Речь как бы всего лишь о частности. На большее нам никогда и не дадут размахнуться. К сожалению, конечно. Наше дело всего лишь сказать «а» - мол, «А-а где же ма-асло?!». Их же дело - ответить на этот бескомпромиссный и нелицеприятный вопрос так: «А подать сюда масло для народа! И быстренько!»
- Ты думаешь - подадут?!
- Это и неважно по большому счёту. Мы же профессионалы, не так ли?! Нам лишь бы гавкнуть! А прорычать будет кому, не беспокойся…
Ты всё понял, а я пошёл. Не забудь, сегодня дежуришь по номеру, помнишь, конечно. Так смотри, чтоб не зарезали чего из нашего. Особенно цыфири сверь по молокозаводу - ни одного шанса для оправдания гадам нельзя дать! Ни одной щелки-щёлочки! Не дай бог хоть в самом малюсеньком соврать, оказаться неточными - такой вопёж поднимут, что всё наше дело под сомнение поставят. Учти! Так что, бывай, старик. Не кашляй! Ни пуха мне, конечно, ни пера! Отваливаю. Якоря выбрал. Давай «Славянку»! - Пам- парам-пам-пара-пампарам пара!..
Ушёл всё же. Тихо-то как стало! Слышно лишь как сверчок своей подружке аналогично лапшу на уши вешает. Но куда ему до нашего болтуна! Публициста!
Глава 8. Мафия наносит ответный удар
Глава 8. Мафия наносит ответный удар
Спустя время последовательность событий произошла такая. Сначала я прочитал, а точнее вычитал гранки ещё вчера набранной передовой статьи редактора «Ни минуты простоя!» - о долгожданном и блистательном начале уборочной и истосковавшимся по ней мозолистым рукам трудового люда. Большей частью слово в слово из выступления редактора на летучке. Затем обработал статью инструктора отдела агитации и пропаганды райкома Всеволода Тушина «Место каждого агитатора в поле» (а не там, где можно было бы предположить сгоряча). Она была подготовлена нашим блистательным отделом партийной жизни. Вот только не зарифмована. И только после всего этого направился в типографию поторопить производственников с разворотом. Вторую и третью полосы мы всегда готовим заблаговременно. Они первыми выдаются на гора наборным цехом - горяченькие, с пылу.
Заведующая типографией Мария Григорьевна Толкунцова - шахиня, как её называют в редакции, в первом от входа печатном цехе снимала стружку с тихого, блаженно и постоянно улыбающегося Коли Швеца. Если бы не его формально мужеский по паспорту пол, я бы подумал, что он беременный - из-за отчётливо полуденной, струящейся улыбочки, хоть живот у него конечно и нормальный был, местами даже впалый.
Самая старшая и по возрасту и по должности, за многие годы работы среди молоденьких наборщиц и линотиписток Марья Григорьевна привыкла к безоговорочному подчинению своей воле всех, кто работает или даже заходит в типографию. Коле - единственному и ненаглядному мужчине в её коллективе - почему-то достаётся больше всех. Если он всё ещё и продолжал работать здесь, так только благодаря своему лёгкому и необидчивому характеру, а может и благодаря наличию исключительно благоприятного, из-за обилия разнообразного женского тепла, производственного климата.
Впрочем, на Григорьевну редко кто обижается. Она справедлива, в гневе отходчива, зла никогда не таит, что конечно довольно большая редкость. Пошумит, покричит, на том и успокоится, на том всё и кончится. Коля давно это понял и поэтому, слушая свою свирепую шахиню, яростно размахивающую кулаками перед самым его носом, безобидно лыбится, как щенок.
- А чево-о? И ничего я не опоздал, Григорьевна. - Копаясь в типографской машине, мямлит он. - Вчера до двенадцати печатал бланки ведомостей, сегодня мне с обеда выходить. - Но я-то тебя просила! - Кричит Мария Григорьевна. - Ещё ухмыляешься, пентюх!
- Я и пришёл пораньше. К восьми только не успел. Проспал.
- То-то, что проспал! - Начинает милостиво сбавлять обороты шахиня. - Премию все любят получать, а если надо поднатужиться, так их нет. Спят-мурлыкают. Ишь!
Я церемонно кланяюсь владычице сложного типографского мира.