- Была. А вообще она, должен тебе сказать, наблюдательна, как настоящий сыщик. Даже ящики посчитала. Невероятно!
- В селе все такие. Все всё знают друг о дружке. О себе самих, правда, гораздо меньше. Ладно. Пойду, дам Люське команду, чтоб нигде не задерживалась и сразу домой чапала. Да с подвала чтоб глаз своих не сводила. Я думаю, что ты всё-таки смог вникнуть в глубину моего замысла, хоть и не нравится он тебе, вижу. Ладно. Потом - к шефу. Если выйдет у него - тогда к прокурору. Сиди пока, читай свои полосы.
- Да… уж. Кажется, влипли мы в историю. Непонятно, сумеем ли довести наше благородное дело до конца, вытянуть тайных маслоедов на всеобщее обозрение. Теперь вне сомнений, что мы вышли на их горячий, совсем горячий след, который преступники начали заметать… А Соколов-то, милицейский сокол наш ясноглазый, ласковый да разговорчивый! Неужто и вправду такой большой начальник оказался в столь нехорошей компании?! Трудно, конечно, поверить в это, хотя наверно всё-таки придётся. В лучшем случае, может быть непосредственно сам доблестный страж порядка и социалистической законности с натуральными хищениями дела не имеет. Но это-то и не обязательно. В какое занимательное время мы живём?! Существуют и другие, куда более скрытые формы приобщения к незаконной кормушке. Подарки по случаю и без таковых, бессрочный денежный заём, приглашение в гости, в ресторацию, наконец - да мало ли их, способов возмещения непомерных трудовых затрат расторопного жулья?! Начальник же нашего зеркала Советской власти в данной ситуации может отвечать на пылкие страсти в свой адрес только одним, беспроигрышным и безболезненным - закрыть, когда понадобится, глазки, заткнуть ушки, спрятать зубки. И Красная Шапочка может преспокойненько тащить всё, что ей вздумается. Её покровитель оправдается потом в случае чего как-нибудь, вплоть до ссылки на стихийные бедствия, глупость или халатность подчинённых. Зато спасёт хороших людей. В смысле, нужных. Конечно, они не останутся неблагодарными и впредь.
Спустя часа два - звонок по телефону.
- Эта хто-о? - Протянула Люська, выпендриваясь по-нашенскому.
- А там хто? - Переспросил я в тон. - Есть что новенькое, Мата Хари?
- Есть, товарищ командир. - Посерьёзнела Люська. - Говорил Лёшка в милиции о том, что я вам рассказывала?
- Иначе было нельзя. Вот Лёнька и решил, мол, где наша не пропадала. Рискнул.
- Я так и знала! - Слышно было как сокрушённо она вздохнула. - Ваша опять пропала! Полчаса назад Иванова примчалась домой на машине. Все ящики - их было теперь шестнадцать штук, один, наверное, давнишний - вытащили из подвала и куда-то увезли. Так что с носом вас, Шерлок Холмсы!
И Люська дала отбой. Та-ак… Значит - Соколов. Вот тебе и начальник милиции. Опозорил, мерзавец, зеркало любимой Советской власти. Что же это делается, братцы? Не просто закрыл глазки, заткнул ушки и спрятал зубки. Теперь это прямое соучастие в преступлении, непосредственное потворство беззастенчивой ворюге Красной Шапочке. Налицо сознательное противодействие в преследовании маслогангстеров, устранившее главную улику, без которой теперь все доводы, все подозрения в незаконном уводе масла повисли в воздухе, как летающие тарелки - бездоказательные, хоть и волнующие, захватывающие воображение.
Снова призывно закричал телефон.
- Люська звонила? - Раздался в трубке энергичный Лёнькин голос.
- Звонила, только что. Товар вывезен час назад. Шестнадцать ящиков теперь, не пятнадцать. Подчистили все следы. Мафия подкупила полицию.
- Значит, всё-таки начальничек, бугор. Его работа. Не случайно я его плохо уважал. Шеф на месте?
- Уходил в райком.
- Иду за ним. Операцию временно придётся отменить. Иначе такой вой поднимут, что не оберёшься. Как с номером?
- Повезло сегодня. Часов в шесть начнут печатать.
- Добре. Подпишешь «в свет» и можешь отваливать.
Однако через час я ещё прилежно сидел, повторно вычитывал разворот, который в нескольких местах явно запороли. А печатать начали поздно - не повезло. Не надо было каркать. Вот в который раз убеждаюсь. Нельзя в нашей стране во что-нибудь верить, а тем более много болтать о нём. Обязательно всё это навернётся. У нас если что, когда и где получалось, так только тихой-тихой сапой. Под сурдиночку. Пока начальник не видит.