Солнце за окном на излёте. Закат таки принимался себе. Хоть мягкий и тёплый, но гас он как-то быстро и нетерпеливо, буквально комкая сумерки, словно технический брак или тоже масло воровать двинулся. Будто торопил тем самым подельников. Да так и наталкивал на всякие-разные предвкушения да желания. Да чтоб без долгих вводных. Да чтоб сходу, да чтоб раз-два - и в дамках.
Звонок опять. Тьфу! Лёнька. Разогнал все предвкушения.
- Дело наше, старик, выражаясь строго по-японски, посему-то херовато. Обдурил, скажем так, нас с тобой милицейский соколик. Как кутят обдурил. Кузьмич, да и шеф наш с прокурором, сильно сомневаются насчёт Люськи, не клевета ли это по-соседски.
По Лёнькиным меркам это верх святотатства - сомневаться в такой девушке. Это-то в его тоне и чувствовалось.
- Выяснилось, что между ней и Ивановой не раз бывали стычки. Да и Соколов держится что надо. На Уголовном Кодексе клянётся в своей чести. Обещает перевернуть вверх дном весь дом Ивановой, если мы настаиваем и прокурор даст ордер, а если что найдёт, сразу замести её. Уверен, гадёныш, что ничего не найдёт.
Причём выгода для него тут двойная проистекает и по вполне понятным причинам: и подружку свою спасает, и нас имеет возможность поднять курам на смех и на место поставить. Точнее, в будку загнать. Не лезьте, мол, куда не просят. Пришлось отступить. Вот они, братишка, какие пироги с котятами у нас с тобой на самом деле получаются! И всё-таки мне удалось убедить Кузьмича продолжить нашу операцию «Сливки». Придётся, правда, привлечь краевые органы, самим-то нам всё-таки не управиться. Хотя Кузьмич и не очень за то, чтоб выходить на край, слава-то дурная получается, да что поделаешь, лучше самим своих жуликов изловить, чем потом кому-то со стороны это делать. Завтра… нет - послезавтра, в понедельник, смотаюсь на денёк в центр. Там у меня по старой службе приятели остались. Посоветуемся. Договоримся, я думаю, наверняка.
- Дай-то бог. А чем они-то оттуда могут помочь?! - Скептически спросил я, по-прежнему не веря в успех отчаянно спасаемой операции.
- Ещё и как помогут! - В Лёнькином голосе, несмотря ни на что, всё ещё звенел металл никогда не сдающегося сыскаря. - Масло-то Иванова куда везёт на сдачу? Умница, соображаешь правильно. В краевой центр. У нас всегда и всё в центр сходится. Туда всё везут. Оттуда-то потом вся гниль большей частью и валит. Вот там ключик и надо искать. Золотой. А может платиновый.
- Это ты просто надеешься! - Безнадёжно махнул я рукой. - Из последних сил.
- Почему «просто надеюсь»?! Вовсе не «просто»! Я на самом деле очень крепко надеюсь. Потому что именно там, гадом буду, но мы её всё-таки прищучим, нашу царицку Таню! Вот увидишь!
Весь в расстроенных чувствах, да ещё и совсем уставший, с основательно подорванным личным здоровьем заявился я всё же домой, в комнату, которую снимал. Вот пришёл. Вот сел. И что теперь?! Даже есть не захотел. Вот так. Не то чтоб отлавливать всякие-разные другие пожелания. Да чтоб без долгих вводных которые. Да чтоб сходу, да чтоб раз-два - и в дамках. Но для этого нужен личный Трифон, а я пока что не дорос.
Поэтому принялся просто смотреть в окно - на кружащий подпаленные южным июлем листья и к сумеркам вполне осязаемый и потому видимый ветер. Потом стемнело - окончательно и бесповоротно. По краю неба вновь забродяжили фиолетовые сполохи, отголоски дальних гроз, загодя, к ночи, широким фронтом слетающихся на добычу и теперь как прикормленные хищники привычно окружающих наш передовой район. А нечего было высовываться! И прохладненько как-то так стало. И в комнате. Можно сказать зябко.
Неспроста и вправду эти грозы зачастили к нам. Что-то будет… Так прозорливо я подумал, засыпая. А может и не будет. Что ещё хуже. И наверняка же будет как всегда - что-то одно из двух! Между прочим, такая вот подлость по жизни у каждого. Мамой клянусь!
Конечно, в такой яме ничего не приснится! Не то что путное. Даже просто как бы проснуться - и на том спасибо.
Глава 9. Сливки удирали по грозе
Глава 9. Сливки удирали по грозе
К утру понедельника, с оттяжкой на более чем сутки, но всё-таки на нас упал очередной ливень. Вот так – шёл-шёл себе где-то и вдруг упал. Прямо на нас. Буквально плашмя, ничком. А может и навзничь. Хотя и короткий, но зато по-настоящему обильный. Как сказали бы на нашей планёрке, достаточно содержательный, поставивший нужный акцент в непродолжительной, но всё-таки измотавшей всех нас истории с засухой.