Гром, правда, теперь не гремел, тем более, непрерывно. А как-то сразу поутих. Вскоре совсем сдался. Всё! Опять ничья! То-то же! С нами только свяжись! Спасительным маяком вспыхнул впереди в кинжальном свете нашего гиперболоида указатель - ещё одна главная дорога. Да сколько же их на нашу шею! Но на этот раз - всё-таки вроде та самая главная попалась. То есть, главнее которой для нас уже и нет. На данный момент, во всяком случае.
- Асфальт, командир! Приехали! Почти!
- Ага! Наша взяла! - Выскочила из-под фартука Лёнькина голова. - Давай, теперь я поведу!
- Покажи права! И вперёд.
- Нашёлся мне гаишник! - Радостно согласилась голова и опять нырнула вглубь коляски.
Расклад остался верным. Иначе мокрым в коляске я сразу бы замёрз. Кому бы от этого лучше стало?! Даже Генералов вряд ли бы сильно обрадовался. На ком бы ещё пришлось отсыпаться?!
Ещё около десяти километров глиссером свистели и гудели мы по волнам до Подгорного. Бурунами спадали следом вспузыренные под ливнем лужи. Мокрые с головы до пят - Лёньке и фартук не сильно помог - братья-сельхозники наконец подрулили к ярко освещённой стекляшке поста ГАИ. У фасада его стояли прикрытые брезентовыми чехлами мотоциклы, единокровные братья моего непотопляемого «Урала». Чуть в стороне важно желтел прочерченный вдоль широкой полосой кузов милицейского патрульно-постового «газона» с оптимистической надписью «ППМ» (в народе её переводят, как известно, так - Помощь Пьющим Мужчинам).
Из-за угла от фасада навстречу нам вышагнул высокий человек в длинном, до земли дождевике с надвинутым на самые глаза капюшоном. В засаде сидел, не спал, замечательный наш труженик в погонах, тоже, небось, передовик на своём месте. Правофланговый нелёгких милицейских будней трудолюбиво поднял было полосатый жезл свой, но тут увидел, что мы и сами к нему подворачиваем. Так что пришлось опустить.
- Здравия желаем! - Бодро выскочил из коляски мокрый петух Лёнька.
- Здравствуйте. Старший сержант Курицын. - Сухо представился ночной постовой и прибавил необходимый металл в голос: - Куда путь держите?
- Да к вам же, к вам! Газета «Авангард»! - Нетерпеливо ответил Лёнька, клацая зубами от холода. - Лейтенант Титаренко здесь?
- Здесь. К нему, что ли?.. Сколько? Да часа два дежурит. Поднимайтесь в помещение. Вон он, в окне маячит. Выглядывает.
Курицын даже улыбнулся нам, признав наконец за почти своих. Сам товарищ милиционер! И вдруг признал. Это означало только одно - удача будет. Примета такая, знаю. Милиционеры так просто и кому ни попадя никогда не улыбаются! Если не дал в лоб и даже не оштрафовал, а просто улыбнулся как почти своему - считай, свою птицу счастья за хвост человек поймал.
За широким, во всю стену, фасадным окном поста ГАИ милицейский офицер, узнав Лёньку, радушно, как самым близким людям, помахал нам рукой в сторону входа - заходите, мол, в гости, не бойтесь. Сегодня мы добрые. Получается, что нам по-настоящему подфартило. Хотя после такой грозы мы всё равно ничего и никого особо не боялись. Даже если бы и было чего или кого.
- Знакомься, Витёк, твой тёзка! - Лёнька ещё в дверях представил мне ОБХаэсэсовского лейтенанта Титаренко. - Мой старый сослуживец, дружочек, можно сказать. Гроза жуликов, а также казнокрадов. Весь в меня! Поэтому можешь любить его так же.
Лейтенант всё усмехался, по-прежнему как бы сам про себя. Видать, от природы смешливый парнишка. Бывают на свете и такие улыбчивые молчуны. С улыбкой, тихо и спокойно делают своё дело. Ему по фигу казались любые Лёнькины шуточки. Мол, что взять со штатского, да ещё замёрзшего! Однако кое-что и в самом деле у них было общее. Прежде всего, внешне, конечно. ОбХаэсэсовец Титаренко - такой же приземистый, крепко сколоченный, подвижный, как и лучшее перо «Авангарда». И форма на нём сидела как влитая. Правда, лейтенант ещё и казался куда более умным или загадочным, но это просто потому как большей частью молчал, в отличие от Лёньки. Иначе давно бы выперли и в районке работал.
Всё так же молча и усмешливо пожав мне руку - с Лёнькой-то они по всей видимости сегодня виделись – Титаренко-мой-тёзка скользнул вроде как всё соображающим, обыскивающим милицейским взглядом по нашей мокрой одежде и наконец окликнул сидящего за столом лицом к дороге милиционера с тремя лычками на каждом плече: