Я стоял в стороне и спокойно контролировал ситуацию на выходе. Сбежать от такого как я ни у кого не было шансов. Но мало ли что. Может быть, именно поэтому проверка наличного масла прошла абсолютно гладко. Именно как по маслу.
- Вот, как видите, только одно наименование. - Донеслась изнутри фургона храбрая констатация колобка. - 84 коробки с маслом, по десять кеге каждая. Именно так в накладной и значится. Хотите, считать будете?
Насчёт масла он был явно спокоен, но что-то его всё равно тревожило.
- Будем считать, а как же! - Ответствовал въедливый Лёнькин голос.
- Ну-ну, считайте, если не лень. - С кряхтеньем слез вниз дяденька коротышка, продолжая аккуратно дышать в сторонку, через красный нос.
Он всё-таки и меня боялся, на всякий случай. Вот, до чего дорожил человек своим местом! Видать, славно его там прикормили. И припоили. Мне почему-то захотелось подбодрить пожилого мальца известным двустишием: «Не стесняйся, пьяница, носа своего, Он же с красным знаменем цвета одного!». Но я, конечно, удержался. Братание в данный момент оказалось бы несколько неуместно.
Через несколько минут сыщики молча спрыгнули на землю.
- Всё верно. - Бесцветно произнёс Титаренко и, привычно вскинув руку к козырьку фуражки с лазоревой каймой, разрешил: - Можете следовать дальше. Счастливого пути!
- А вам счастливо оставаться! - Из кабины пожелал нам невозможного проворный экспедитор, теперь раскрепощённо шевеля на вдохе-выдохе ноздрями своего революционного носа. Наверно его больше ничто не беспокоило. Даже приятно стало за человека! Он даже, широко и радостно улыбаясь, сделал нам ручкой, в смысле, помахал на прощание. Глупенький коротышка не знал при этом, что оставаться в счастливом без него одиночестве нам уж никак не было суждено. Не знал, правда, об этом и я. Даже Лёнька. Никто ничего не знал. И потому основательно расстроились. Кроме, естественно, милиции. А точнее ОБХСС. Тот как всегда всё знал и всё ведал.
- Ишь, обрадовался! Зафитилил, аж дым столбом! - Наконец мрачно заметил Лёнька. - Это и есть твои цифры, ОБХСС?! Всё сошлось?!
Он явно несколько пал духом, поэтому отворачивался от меня даже с некоторым смущением. Ещё бы. Погнал утомлённого подчинённого в ночь, да ещё через такую грозу. И всё для столь ничтожного результата?! Ещё бы не почувствовать себя вконец обделанным! Ещё бы не обидно стало! Вот тебе и момент истины!
- Выходит, всё правильно у них?! Никак их не уешь! Отовсюду подстраховались, негодяи! Слушай, а может ими ЦРУ управляет?! До того чётко! Аж завидно! - Лёнька явно ещё на что-то надеялся.
- Плохой результат - тоже результат! Ради этого стоило всю ночь потрястись по столь замечательной грозе, поплавать в лужах под молниями и в конце вдребедень замёрзнуть! - Оптимистично заявил я, с ненавистью глядя в подлый затылок упорно отворачивающегося завсельхозотделом. - Зато теперь, наконец, мы знаем, что хороших людей на земле гораздо больше, чем мы думали. Впрочем, кажется, нам об этом ещё в школе говорили!
- Не торопитесь, товарищи газетчики, с выводами! - Вот тут-то, на самом пике горького разочарования, и обнадёжил нас бравый лейтенант ОБХСС Витя Титаренко, проницательный и мудрый, как все Вити. А может и как все ОБХэсэсовцы. Вообще, когда молчунов прорывает, к этому всегда стоит прислушаться. Во всяком случае, Титаренко произвёл на свет как раз такой пример.
- То-то и оно, что уж очень обрадовался этот пьянчужка, когда пронесло. Это как раз и говорит о том, что на самом деле нечисто у него с накладной. Здесь, на трассе - полный ажур. Посмотрим теперь, какой абажур на базе получится! Лёха, ты выписку сделал, сколько завод в каждую сдачу отправляет масла? Доставай!
- Сделал. Сегодня расхождение есть - на двести, двести пятьдесят килограммов побольше. А-а-а… теперь начинаю смутно догадываться.
Лёнька тут же вспрял, победно взглянув на меня прежними, нахальными глазами: мол, вот видишь, всё-таки не напрасно мочился на нас ливень, а конкретно по делу. Да и вообще у нас никого зря, не по делу не мочат! Даже если кто и потонет между делом.
- Дай посмотреть… Вот-вот, то-то и оно, что расхождение! Точно, вижу. И в самом деле! - Засмеялся вновь синеглазый и симпатичный Витя Титаренко, что-то и вправду не на шутку разговорившийся. - И учти - в большую сторону. Нюх ты потерял в своей газете, экс-сыщик. Дисквалифицировался! Гляди - по 840 ни разу за последнее время в документах не записано, так же? Да и вообще у них такой цифры, как я погляжу, и быть-то не может. Она живёт только на дороге. Транспортная оболочка. Сбрасывается по прибытии.