- Смотрел? - Коротко и властно спросил Титаренко евшего его глазами стража.
- Так точно. Смотрел. 84 ящика, 840 килограммов. Столько и в наличии.
- Экспедитор не буянил при пересчёте?
- Никак нет. Всегда так делаем. Привычные все.
- Всё записал?
- А как же. Номер машины, номер накладной, вес, количество - всё тут. Как положено. И печать, как вы сказали, из отдела кадров - Любку попросил, поставила.
- Добре. Давай эту свою бумагу пока сюда.
В контору базы мы вошли втроём, в ряд, плечом к плечу, не боясь, что нас распознают. Стеной ломили, как васнецовские богатыри на ворогов с Дикого поля. «На вы!» шли. У Титаренко рука опять непроизвольно дёргалась к кобуре. Словно у нервного кота лапа. Как раз вовремя поспели мы. Приёмщик, гладко выбритый, с отвисшими щеками товарищ, похожий на половецкого хана, взглядывая на слегка покачивающегося перед ним дяденьку-экспедитора из нашего завода, держал в руках некую товарно-транспортную накладную и как будто подшивал её к пачке таких же накладных. Эй-эй, а рвать кто будет?! Или уже порвали?!
- Подождите минуточку! - Услышав наш дружный, печатный шаг, крикнул было приёмщик, но, увидев молодцеватого милицейского офицера в сопровождении двух угрюмых типов с авторучками наперевес, замер с округлившимися глазами.
– Се-сейчас осво-освобожусь.
- Прямо-таки и сейчас? А по-моему так и не скоро! - Великолепно парировал славный и торжествующий ОБХСС в лице добрейшего обэхаэсэсовца литюхи Титаренко.
- В-вы ко мне? - Растерянно, сразу почему-то осевшим голосом довыговорил половецкий хан.
- Да к вам, к вам, дорогой Алексей… м-м-м. Да-да, Петрович! - Невинно улыбнулся, как бы профессионально припоминая его отчество, Титаренко, на самом деле положивший в свою папочку досконально изученное досье на этого Петровича. - Не соскучились ещё? Мда-а, давно не виделись, гражданин Нестеренко. Я бы даже сказал - да-авненько… Одну минуточку! - Рука бдительного лейтенанта придавила к столу потные пальцы быстро опомнившегося нашего земляка-экспедитора, судорожно цепляющего с поверхности стола какие-то бумажки, только что выложенные им. - Простите, но это нам тоже пригодится. Бумаги имею в виду. Ой, какие знакомые! И вот эти тоже. Будем сопоставлять!
Он отобрал и у ставшего ватным половецкого хана пачку накладных совсем другого происхождения, и гостеприимным жестом пригласил всех присутствующих, показывая на стоящие у стеночки стулья. - Присаживайтесь, дорогие товарищи! А также – потихонечку садитесь, грядущие наши и не менее дорогие граждане! Смелей-смелей! Раньше сядем, раньше выйдем! Вы же это лучше меня знаете!
- Куда-куда? - Икнул наш давний знакомец пузатый дядечка, суеверно и подобострастно заглядывая нам в лица. Потом смекнул «куда», быстрым зигзагом подбежал к стульчику и сел, почти упал на него. Видимо и вправду не ожидал землячок от нас такой прыти. Запашок от него пёр так теперь просто убойный, а кумачовый нос мог посоперничать и с самим государственным флагом над дворцом Съездов. Да где ж и когда он так успел, бедолага?! Магазины только с одиннадцати?! Наверно и этот всё своё носил с собой. Как Сократ. А ещё говорят об идиотизме деревенской жизни! Такой идиот по части смекалки и борзоты многим городским сто очков вперёд даст.
- Знакомьтесь, Алексей Петрович. - Между тем добродушно откровенничал, почёсывая погон, голубоглазый апостол финансового и прочего материального правопорядка. - Это - журналисты из районной газеты «Авангард». Вам, конечно, Иванова сообщила об их остроумной и блистательной проделке под кодовым наименованием «Сливки»?! Впрочем, о кодовом наименовании вы можете и не знать. Но о чём вы уж наверняка знаете – так это об искусно выведенных из строя колхозных центрифугах, о масляных подпольных копях царицы Татьяны - директора маслозавода. Вы же их совладелец! По моим прикидкам, уж не меньше половины акций - ваши!
Однако. Он всё-таки не такой уж и молчаливый, этот наш насмешливый сыщик! В самом деле, до чего бывает обманчиво первое впечатление! Теперь понятно, отчего они с Лёнькой похожи! Внезапным и неостановимым красноречием.