- Какие сливки, какая проделка?! Какие акции?! - Как лягушка на трёх молодых, сильных и симпатичных удавов, завороженно вытаращился на нас половец, он же приёмщик торгово-закупочной базы. - Какие подпольные копи? С ума сойти! Просто мистика какая-то! Вы обалдели, товарищ лейтенант, извините за выражение?!
- Эй-эй! Поосторожнее на поворотах! Да не такая уж и мистика. Вы же сугубый материалист, опомнитесь! Неужто запамятовали? Вам же Татьяна Васильевна, она же царица Таня, об этом звонила. Не может быть, чтобы она не поставила вас в известность об этих молодых и талантливых газетчиках, пытающихся положить конец вашему подпольному маслосиндикату! Речь идёт о статье, в которой говорилось о преднамеренном занижении жирности молока на их районном заводе. Вспомнили? Ну?! Или теперь вы скажете, что грамоте не разумеете и ту статью прочесть не смогли?! Сразу предупреждаю - не поверю!
НЕТ, КАКОВ Титаренко, а?! Вот вам и лейтенант! Грамотный какой! Да его хоть сразу к нам в сельхозотдел! Моим помощником. Не случайно же у него погон чешется. Поспел, слезть хочет. И вправду, до чего же всё-таки вырос этот милиционер, да притом всего за несколько часов общения с нами! Что значит по-настоящему благотворное влияние!
- Н-ни о какой статье я ничего не знаю! Клянусь мамой, не читал! - Выкрикнул, явно вспомнив всё, наш половец. - Что вы мне шьёте, какую статью?
А вот этот наверняка не наш, а из бывших, потому как почти по фене принялся изъясняться. Насколько я мог судить, речь теперь пошла о какой-то другой статье, явно не газетной, хотя и продолжающей в определённом смысле нашу. А ту, дорожную накладную приёмщик всё-таки не успел порвать. Я только теперь сообразил - именно её Титаренко только что вытащил из-под пальцев экспедитора. Надо ж было так попасть нам - точно в нужное время и в нужное место. Не иначе - везение. А могли и опоздать! Чаи распивали. Я как чувствовал, подгоняя их.
- Отлично! Теперь-то наконец и деловой разговор начинается. Такой язык вам сподручнее - кому, как и чего шить. Не правда ли?! - Удовлетворенно отметил и одновременно вопросил Титаренко, однако, и помрачнев при этом. - Какая конкретно вам статья причитается, выяснится несколько позже. Это я вам гарантирую. А пока давайте-ка ещё ближе к делу. Итак, в наличии у нас, а точнее у вас, две накладных с одним и тем же номером, за одно и то же число.
Одно только малюсенькое расхождение: в накладной, которую мы смотрели в пути и которую зафиксировал ваш вахтёр - вот в этой, - лейтенант издалека показал накладную, только что отобранную у нашего земляка-экспедитора, - и в той, которую вы, Алексей Петрович, только что изволили подшить, разница только на пятнадцать ма-аленьких ящичков масла по десять килограммов в каждом, а всего на сто пятьдесят килограммов. Всего-навсего. Но всё равно - как её объяснить?
- Никакой другой накладной я не знаю! - Половецкий наследный принц зашнырял глазками-пуговками по сторонам.
- Зря нервничаете, Алексей Петрович. Нервные клетки надо беречь, они плохо восстанавливаются. А в вашем возрасте так и вообще того, вырождаются. Это и видно по вашим делам. Потому что использовали вы очень и очень банальную схему личного обогащения. Ею в эпоху глобально побеждающего хозрасчёта и выгоды даже пионеры брезгуют. Пора признать это, да и признаться наконец самому. Вот взяли бы, да всё спокойненько, как на духу, и рассказали, что знаете, как попутал вас бес, а может и бесовка. Может, как раз та, которая в должности директора известного вам предприятия подвизается.
Сокрушённо и без всякой надежды расколоть упёртого прохиндея на добровольное признание ещё немного повздыхал Титаренко, затем помедлил на всякий случай и когда половец всё-таки не взял и не рассказал всё как на духу, жёстко продолжил: - От этих документов и от этих злополучных пятнадцати коробок ни вам, ни царице подпольного масла - Татьяне Васильевне Ивановой - теперь точно не отвертеться.
На столе частыми звонками - междугородняя - залился телефон. Алексей Петрович застенчиво протянул было руку к трубке, но великий и могучий ОБХСС эту трубку конечно перехватил. И не только перехватил, но и повёл себя исключительно правильно, не сказал в неё ничего такого, что уж никак не могло бы совпасть с изменившимися интересами прихваченных на месте преступления комбинаторов. Главное всегда - не мешать естественному приплоду событий. Пускай всё завершается, как ему и положено.