- Заткнись, скотина! - Вот, например, как изысканно вежливо попросил изловленного подопечного Титаренко, сузив глаза, теперь не синие и даже нисколько не голубые, а совсем-совсем серые, с отливом чекистского булатного прищура. - Я тебя, падаль, не на три года, а на все десять упеку. Запомни, Нестеренко!
- Посмотрим, мальчишка! - Отчаянно улыбнулся половец, пока ещё Алексей Петрович, но стремительно превращающийся в гражданина Нестеренко. - Посмотрим, кто из нас лучше кодекс знает, я или ты. Я-то его прокатил вдоль и поперёк, когда тебя ещё в проекте не было. Так что, дружок, шалишь. Суд у нас, слава богу, всё ещё гуманный… А Таня всё сходу поняла. Ты думаешь, почему она сразу о здоровье моём спросила? Даже тебе, ушлому менту, это показалось странно. Учти на будущее - приёмщики моего ранга со своих баз «по срочным делам» никогда не выезжают, как ты сообщил ей по телефону, рисуясь перед этими мозгляками. А если и выезжают, то базы тут же закрываются и стоят закрытыми, пока они не вернутся. Без меня же тут никто и не чихнёт! Не привезёт, не вывезет! Посуди, как же я могу выехать?! Без меня тут и солнышко не встаёт. Так что, дорогой, ты сам себя и выдал. С потрохами. И никаких там цифр себе Таня не поставила и не поставит. Что она, дура, что ли?! А эту вторую накладную ты сам себе нарисовал, да мне подкинул, испытывая давние дружеские чувства. И теперь не найти тебе концов никогда! Вот увидишь! Да ладно, не расстраивайся! Это я для информации.
Он так сказал в самом конце потому, что начало происходить не то чтобы непредвиденное, а не очень приличное зрелище. Всегда выдержанный, симпатичный как и все Вити, лейтенант Титаренко побагровел, внезапно сорвался и стал говорить довольно некрасивые, хотя может быть и верные слова. Но каковыми бы они ни были, а всё равно слишком сильно отдавали прежде всего уязвлённым молодым самолюбием. Так что даже просто смотреть на него оказалось не слишком приятно, а уж тем более слушать. Непонятно, как он мог молчуном и тем более тихоней казаться?! Гладко было только на бумаге у командира рейдовой бригады Гончих Псов! Доконал неприступного литюху с грозными звёздами на плечах простой наш человек, гражданин Нестеренко, он же хан половецкий, передовик скромного подпольного производства , всю ночь в поте лица обдумывавшего, где бы ещё чего-нибудь стырить у общества. Того и гляди - настоящие бои начнутся, поскольку ясно стало, что теперь не отступит ни одна из сторон.
Тогда, во всеобщем нарастающем рычании, Лёнька потащил меня к выходу, вполголоса проговаривая: «Великий Каа вышел на охоту. Тебе, сынку, ещё рано смотреть на море дымящейся крови. Мотаем отсюда!». И мы в темпе смотались. Смылись, то есть. И на всякий случай действительно побыстрее.
Всю обратную дорогу, несмотря на финальный, мягко выражаясь, «абзац» и не слишком определённые перспективы окончания операции «Сливки», Лёнька пребывал в отличнейшем расположении духа. Ему почему-то казалось, что всё закончилось. Мне же, напротив, неуютно как-то было, тревожно и при этом, как ни странно, жалко Витьку Титаренко. Он вынужден возиться с таким страшным земляным червяком, да ещё столь подло несдающимся. Вдобавок обязан прессовать ещё и царицу Таню, наверняка куда более хитрую, да увёртливую змеюку. Но Лёнька и в самом деле ликовал. Для него начинался парад Победы. И не на побитом редакционном драндулете он выезжал в эту славную минуту, а на белом жеребце командующего парадом. Роняя пахучие блины на брусчатку. Величаво и медленно.
Мы-то поначалу и в самом деле ехали очень тихо. Приходили в себя после решающего сеанса уголовного расследования.
- Эх, как заделали мы им козью-ностру, а?! - Не ронял, а метал пахучие блины своего счастья заведующий сельхозотделом, от избытка чувств как-то не вполне нормально подпрыгивая в занюханной коляске нашего мотоцикла. - А начали-то с чего? С пузырьков, с бутылок, собранных в бурьяне под нашими окнами, ха-ха-ха! Да ещё пустых, ха-ха! Думали ли мы, как они нам ещё пригодятся, когда их туда бросали? Вот она, судьба! Вот он, кошмар! Стыдуха! А также позор всем отечественным жуликам. Деградировали они совсем! Выродились! Корреспонденты районок ловят их, как котят! Дожились. Мне лично теперь даже перед Западом неудобно - за таких-то наших «гангстеров»! О-ха-ха-ха!..