- А как бы в отношении нас применить «что-то, гораздо более значимое, чем банальные заработки», может быть, сделать их не-банальными?! – Я всё-таки осмелился высказаться. И тут же осекся.
- Ваше звание советского, партийного журналиста и есть это «что-то, гораздо более значимое, чем банальные заработки»! - Резко оборвал меня редактор, как-то нехорошо, по-генсековски глянув при этом.
Да-да, конечно. Как же я мог забыть?!
Опять повисла нехорошая тишина. Но я дурачка не включал. Перебьются. Пусть уж всё само разъезжается, разруливается, как есть! Сплошные мастерюги вокруг! Ишь, подобрались! Вот и давайте!
Белошапка, так и не дождавшись от меня покаянных реверансов, вынужден был продолжить. Не молчать же, в самом деле, вечность. Когда ещё так много должен сказать миру!
- Илья Михайлович, закругляйтесь сегодня с плановыми материалами. Если что не успеете - передайте мне, я постараюсь сам подготовить. Завтра выезжаете. Вы, уважаемый искатель «более значимых заработков», сегодня отпишетесь и завтра также с утра в дорогу. Вдруг всё-таки найдёте их. - Это он, всё передёрнув с ног на голову, так продолжал ставить меня на место.
- Лёня звонит в Калинина, предупреждает практиканток, что высылаем за ними машину. Пусть они отговорятся там, что газета ещё вернётся к затронутым в письме вопросам. И очень скоро… Теперь, как с маслозаводом, принципиальные вы наши, когда сдадите материал?
- Сегодня за нами разворот по уборке, а по маслу сдадим завтра к вечеру. Надо ж дождаться хотя бы первых официальных результатов расследования ОБХСС. - Обстоятельно информировал засельхозотдела. - Так что гонорару намолотим - немерено. С вашего позволения, конечно.
- И в этом нашем выступлении, по маслу имею в виду, вы тоже должны… сделать упор на вопросы материальной заинтересованности, на благосостоянии в его понимании некоторыми отдельными лицами. Даю наводку! Риторический вопрос отработайте, мол, что, этой Ивановой, зарплаты её директорской не хватало? Дом-то вроде полная чаша, детей нет. Откуда же у неё и у всех её соучастников такая нехорошая жадность берётся, не иначе… и так далее. Поняли, в каком створе? Вопросов больше нет? Тогда за работу!.. Да! Кстати! Гонорар и в самом деле можете срубить неплохой. Обещаю. Теперь всё! Закончили вполне приемлемо. В смысле, почти нормально.
Мы распахнули в своём кабинете окно. С утра оно на редкость удачно смотрело в тень. Даже так – слегка засмотрелось. Поэтому целебного, прохладного воздуха оказалось - хоть отбавляй, до головокружения. Поэтому мы его разбавили своим авторским видением. Напились крепкого чаю, закурили, чтобы окончательно прийти в себя - и приготовились к намолоту гонорара. Один передовик задышал в затылок другому. Как раз то, чего в принципе так добивается родная партия.
Здесь без ложной скромности (зачем и впрямь мужикам украшения?!) важно признаться вот в чём. Наши уборочные борзописцы и вправду окажутся куда эффективнее правофланговой косилки Ваньки Курилова. Только он солярой заправляется, а мы сигаретами да чаем. И вместо грубого Лукича со своим лучезарным святым угодником Трифоном и премиями, над нами только деликатный редактор с генсеком за спиной и вечно обещаемым гонораром. Вот и мы идём по золотому косогору навстречу своему немереному счастью. Что тут поделаешь - у каждого своя жатва. И свой Генералов над душой. То, что и свой Трифон, уже само собой понятно.
Для начала мы хладнокровно разделили взятые вчера уборочные материалы поровну. Обменялись вдумчивыми, самоотречёнными взглядами, как фронтовые разведчики, уходящие в смертельный поиск разговорчивого языка, в данном случае, своего собственного. Пора! Взлетела зелёная ракета! Бумага ждёт, ощетинившись пустотой?! Позади только последний червонец. Гонорар или смерть!
- Давай, дави своих клопов здесь, - вдруг раздумал идти со мной в боевой спарке Лёнька, - а я валю к Зиночке в бюро машинописи.
- Какой «писи», не понял?!
- Машинной, юморист. Есть и такие у нас. Так что давай быстрее. Потом, если что, тебе подсоблю. Слушай, ты тоже не печатай, пиши, если тебе удобнее. Зинка потом всё оформит. Да-да, в той самой! Машинной. Гарантирую.
Что ж, хозяин - барин. Мне это даже лучше - писать одному куда сподручнее, чем друг напротив друга. Тем более, с таким другом. Чуть ли не наперегонки. Тут любое вдохновение, которое как известно, не терпит суеты и посторонних взглядов, сразу насмарку пойдёт. Знаем, пробовали. И не один раз. Поэтому пусть отчаливает в свою машинно-пись и чем скорее, тем лучше. Вообще, теперь я очень даже понимаю Лукича, когда он ставил Ваню Курилова на одиночное поле. Это же невозможно – день и ночь добиваться чего-то в окружении завистливых недобрых взглядов! Лучше укрыться ото всех и делать что должен. А там будь что будет.