Таким образом, в данном хозяйстве, по меньшей мере на этой площадке перед правлением, сразу было видно, как моральный фактор наголову разбивает материальный. Разрывает ему пасть как Самсон. Именно поэтому такое хозяйство с точки зрения райкома партии и являлось образцовым. Тем самым «всеобщим» человеческим лицом в чистом виде. Отчего и решено было в очередной раз осветить этот более чем достойный подражания моральный пример на весь район. А то может и на более значительные административно-территориальные образования нашей необъятной, да пока что могучей.
В приёмной председателя два здоровенных, очевидно хмельных казачка веселились с секретаршей, крупногабаритной, волоокой сеньоритой.
- Вы к председателю? - Повернула пышную, в завитушках главу привратница и тут же, ещё не переставая улыбаться, попыталась остановить меня.
- У него совещание. Нельзя. Подождите!
- Знаю-знаю. Я как раз туда. - Небрежно произнёс я заветный пароль и распахнул дверь в председательский кабинет.
Никакого совещания не было и в помине. Председатель Дмитриенко сидел за своим столом и, измученно поглаживая левой рукой широкую блестящую лысину, что-то горячо втолковывал пожилому кавказцу в плоской, как блин, и широкой, будто вертолётная площадка, фуражке. Напротив него, за другим столом, склонился над бумагами Дмитрий Иванович Снежков. Этого я знаю лично, приезжал он как-то к нам в редакцию, привозил материалы по своему уникальному соцсоревнованию, ссылался на рекомендации райкома по всемерному распространению своего опыта, в котором мало кто разбирался, как бы даже и не он сам. Снежков - секретарь здешнего парткома, относительно молодой, выдвинутый на эту должность из райкома комсомола, где подвизался вторым секретарём, а потом вот взял, вырос, да и попёр в гору. Теперь всё круто меняет в здешнем хозяйстве, или, вернее, пытается изменить, готовит себе очередной трамплин. Но совсем не факт, что приготовил. Однако в восходящем потоке себя чувствует. Вот поэтому-то повсюду и раззванивает о новой жизни калининцев, начавшейся с его приходом. Если всё прокатит как надо, то следующий этап - руководитель хозяйства, затем важное кресло в райисполкоме, либо уж сразу в райкоме партии. Хотя, конечно, возможны и другие вариации.
Поздоровавшись и на всякий случай представившись, я сел рядом с ним.
- Кого я вижу?! Опять пресса пожаловала! - Приветливо, как от оскомины, сморщился Дмитриенко. - Звонил, звонил мне с утра пораньше товарищ Куделин, предупреждал, что будете. Девчатки-то тоже пришли или вы один? Что ж. Оно и к лучшему, что один. Мы, мужики, быстрей найдём общий язык. Им трудненько было в наших делах разобраться. Так, комиссар?
- Н-не помешает. А вот к лучшему ли, это по воде вилами писано. Смотря, как повернёт. - Не совсем радушно отозвался Снежков и, помедлив, да ещё меряя меня взглядом, спросил. - Вопрос тот самый, что по письму?
Он, видите ли, ещё и рыло воротил. Не так давно, в редакции, совсем другим был, просто вьюном вился. Видно на каком-то повороте газета его зацепила, может и походя, с нас-то станется. Поэтому и карьера его не так быстро двигалась вперёд, как бы ему хотелось. Или может быть просто в своих владениях и вёл себя по-хозяйски. Ставил гостя на место. Мол, теперь ты передо мной попрыгай! Тем временем, смотрю, и Дмитриенко к такому тону своего комиссара прислушался. Вот так. Прямо с ходу подстраивается. Ставят кучугуровские бонзы залётного щелкопёра на место.
Да-а. Эти идейные ни к какому Трифону никакие желания исполнять уж точно не поведут! Впрочем, не больно-то и надобно было. Они своё колесо фортуны крутят сами. У них вместо Трифона своя фишка под лукавым названием «всенародный подъём». Прежде всего мачта с флагом в чью-либо честь, да Доска почёта. Ну, ещё алая лента во всю грудь. В принципе, никому не пожелаешь такой фортуны. Если по большому счёту. Разве что ещё в самый лучший гроб поместить. Заранее.