- Чем ближе мы к достижению социального идеала, тем сильнее нарастает сопротивление. Всё-таки Сталин, сказав «Всё сводится к уничтожению цели!», получается прав, как ни крути. Просто чем достижимее кажется поставленная партией цель, тем дремучее и непроходимее вдруг все оказываются! Всё мало-мальски новое сразу же, притом всеми подряд, воспринимается в штыки - идеи ли, люди ли, - всё! Это не просто отдельные минусы, которые у нас, как поётся, «кое-где, иногда, порой!» Здесь мы и в самом деле сталкиваемся с очень и очень большими проблемами. Кажется, что даже непроходимыми. Именно о них и говорится в письме старого коммуниста, по которому вы приехали. Не так ли?! Но мы и без него всё ясно видим и давно бьём тревогу. Чем лучше люди начинают жить, тем хуже всё вокруг становится! Вот так. Происходит громадный наплыв частного собственничества. Наш главный враг. Вновь непонятно откуда берущийся и непрерывно прибывающий. Буквально маршевыми колоннами.
Именно наплыв. Это местное словцо. Сначала нас самих с Дмитриенко местные кагаи так обозвали, едва лишь мы пришли в колхоз. Когда, говорят, половодье на Кутулуке, он много всякого мусора несёт в море. Покрутится этот мусор, покрутится в заводях и дальше себе плывёт. А кое-где застревает и нарастает огромный наплыв. Когда ещё его прорвёт, неизвестно. Может даже из-за него и сама река изменит русло! Да запросто!
Приплывший мусор и называют здесь наплывом. Вот и вы, мы, то есть, говорят нам местные господа, окабаневшие колхознички, все пришлые, в точности как наплыв. Повертитесь здесь год, от силы два, наберёте сил и знаков отличия на наших трудах неизбывных да тяжких и дальше куда-нибудь уплывёте. Повыше осядете. Вы ж номенклатура, для людей те же инородцы. А мы, мол, как жили, так и дальше жить будем. Дмитриенко, не будь дурак, им и отвечает: наплыв, говорит, это не то, что уплывает, а то, что оседает во время половодья в тихих омутах. И действительно меняет русла рек. Это те, кто за спиной честных советских тружеников прячется, кто дальше своего двора ничего ни видеть, ни знать не желает… Вы только подумайте, насколько это образно и точно сказано - наплыв! Как раз про то, что с нами и с нашей страной творится. Дарим вам этот образ, используйте!
Это он, конечно, с барского своего плеча скинул. Чуть ли не выкрикнул даже: - Используйте же! Используйте! Пока дают.
- Благодарствуйте. - Ухмыльнулся я, рисуя в блокноте рожицу. – Только что использовал. И ещё использую, как потребуется! По назначению. Не сомневайтесь!
Вот. Даже такая пешка, пусть и проходная, и то - не упустит возможности прочесть нотацию прессе, приструнить, а потом похлопать начальственно и поучающе по плечу, подарить какую-нибудь убогую мыслишку или образ. И обязательно дать направляющую директиву. От собственного лица. Нет-нет. Такие жуки такую крепость не возьмут. Как бы вновь и вновь ни собирались. Прошли те времена.
Наплыв - всё же дурацкое словечко. Просто - ни к селу, ни к городу. Что наплыв, что натёк, что отёк или опухоль. Конечно, не сахар. Но и какое-то оно недоделанное, незаконченное. Во всяком случае, это не нарыв. Лучше уж «понаехали»! Что-то в Наплыве есть безболезненное, стихийное, растительное, неизбежное и даже закономерное. Наплыло на людей, на страну - так сплывёт же! Или смоет его. Или так повернёт наше русло, что, может, хоть быстрее до моря тёплого домчимся!
Снежков, как гуру, знай, журчал себе дальше премудрое, единственно верное и вечное. Как бы выстраданное. Поведал об удручающих финансово-экономических показателях хозяйства, к чему привела по сути ортодоксальная, негибкая борьба за социалистическую производительность труда. И опять вернулся к своей метафоре, находя именно здесь ключ к разгадке удивительной живучести материального фактора, будь он проклят. Наверно, по ночам пишет, бедолага, себе в стол какую-нибудь эпохалку, роман или диссертацию. Какой умный всё-таки попался! Целеустремлённый. Словно бы даже дальновидный! Поэтому-то райком и бросил его сюда в прорыв - остановить наплывающую с Кавказа, да и не только с него, частнособственническую инициативу. Вот такие и выбиваются в люди. Точнее, всплывают. Ещё точнее – лишь таких берут туда. Как в космонавты. Ишь, каким соловьём заливается, избранный ты наш!