Щетинин остановился возле грубо сколоченной, крытой чёрным толем беседки и показал на скамью, с трёх сторон окружающую круглый, на одной ножке, самодельный стол. В беседке как будто по-настоящему прохладно. Высоко наверху шумели на ветру верхушки старой, дуплистой груши, густо усеянные янтарными сочными дулями. Крепка, крепка первозаветная смоковница! И всё ещё на редкость плодовитая! Полную чашу попадавших с неё плодов собрал Василий Васильевич, поставил рядом с электрическим самоваром и вазой с малиной в сахаре.
- Угощайся. - Сел он напротив меня. - Что новенького узнал по моему письму? Может, что не так, сделай поправку - не сильно привык я писать в газеты.
Я неосторожно улыбнулся прибедниванию одного из партийных вожаков лихих прошлых времён. Скольких кулацких недобитков он выволок за волосья прочь с нашей генеральной линии! Скольких оступившихся гадов высек на страницах и местной и центральной прессы! А может из маузера или нагана своего положил за родимым плетнём. Но теперь всё-таки «рука бойца пороть устала!..». Слишком уж многих теперь оказалось надо! И за плетнём, да и так вообще.
- Чего смеёшься? - Насторожился старик. Бедолага, вот так всю жизнь на боевом посту среди врагов, с ума сойти.
Пришлось подмазать. А то и мне достанется.
- Неугомонный вы всё же. Энергии на десятерых парней хватит. Как я понял, в основном вы в своём письме правы. Более того, об этом глубоко задумалось, оказывается, и само руководство колхоза. Буквально только что я слышал от него довольно необычные и даже странные вещи. Что в них правда, что нет?! Рассудите, если это поддаётся хоть какому-то рассуждению.
Внимательно выслушав мой краткий пересказ парткомовских инициаций, Василий Васильевич прищурился и сходу пошёл в атаку:
- Снежков всё-таки прав. Причём, абсолютно. Наших колхозников с некоторых пор только длинным рублём заманишь чабанствовать. Да и вообще по-настоящему работать! Вот если бы раньше не заигрывали перед ними, общее, колхозное дело превыше всего ставили, не хуже других - по-настоящему! - наши колхозники и жили бы и работали нормально, как хозяева, а не как трутни. А так трутнями стали все. Все без исключения! И хорошим это для всех нас не кончится! Добренькими хотели быть председатели, когда колхозникам своим сверх меры платили, рублём да посулами ублажали, на повальное воровство сквозь пальцы смотрели. А на деле развращали и разрушали.
Вот и превратились наши крестьяне из производителей, кормящих ранее хлебом пол-Европы, в нынешних иждивенцев и ворюг у государства. Хорошо жить стали. Зато хлеб теперь покупаем в Канаде, а мясо - в Чехословакии, Польше, Венгрии, Австралии. Скоро ничего своего не останется. Всё затянется, всё заплывёт чужим. Сами себя пустим по миру!
Кошмар, вот что за хозяйство опять попалось?! Как дождутся корреспондента, и давай поддавать ему жару со всех сторон. Хоть не приезжай вовсе!
- Вы уж слишком. – Промямлил я, но Щетинин отныне не слышал меня.
- Дожились!!! - Гремел он на полную мощь, причём, как по писаному, зря скромничал. - Зажрались мы, вот что я вам скажу! Закормили людишек материальным стимулом. Собственников, то есть, хапуг, наплодили, словно кроликов. А теперь боимся объявлять об истинной причине исчезновения товаров или повышения цен. И на что повышения - на предметы роскоши преимущественно. Не на хлеб же. И всё равно боимся этого наглого собственника, нашей же близорукостью на погибель всей державы вскормленного. Пособия инвалидам, пенсионерам, фронтовикам, матерям, детям, бесплатные пионерские дворцы, громады школ, больниц, пансионатов, санаториев и всё такое прочее. Он воспринимает всё это, как само собой разумеющееся. И даже не замечает. Зато шипят такие по углам - снова, мол, цены на золото, на «Жигули», на хрусталь, да на ещё там что-то подняли. Опять мясо исчезает с магазинных прилавков, а у частников, на базаре оно втридорога. Откуда оно, как не с наших пастбищ, выращенное вовсе не нами, а залётными чабанами. Мол, водка вздорожала, лакированной мебели недостаёт, обувь плохо шьют, джинсовых портков нет. Клопы!
- Василь Васили-ич! – Умоляюще протянул я и безнадёжно махнул рукой. Пока всех шашкой не порубает эта совесть эпохи - не остановится!
Похоже, заглушили меня и здесь. Явно место какое-то такое не такое, магнитная аномалия, что ли. Геопатогенная зона! Как кто приехал со стороны, так и в самом деле, сразу после приветствия - по голове его, по голове!