Кузьмич иссяк. Это всё же произошло! Господи, ты сделал это! Даже он. Либо все звёздочки вышли, резко снизив градус толковости, либо миновали-таки мы геомагнитную аномалию кучугур. Умчались и из такой геопатогенной зоны, где одни только вещие говоруны водятся.
Всё же это и моя заслуга в наступившей благостной тишине. Какой же я ему всё-таки пас дал в самом начале?! В любой вещи всегда важнее всего взять правильный тон, выбрать верную интонацию. Что я, усаживаясь на запятки, в кабинку первой «двадцатьчетвёрки» района, и проделал.
Под конец он меня совсем уделал. С устатку перепутал с кем-то из своего бюро. Темно же. Перегнулся через спинку сиденья назад и спросил, выдыхая последние, но самые сокровенные звёздочки своего вдохновения:
- А ты знаешь, пришла новая директива ЦК?! Теперь всем партийным велено креститься. Но только по-партийному. Значит так делать. Сначала руку ко лбу. Мол, «Что забыл?». Потом резко вниз: «Ширинка?». Вверх и влево: «Партбилет?». Вправо: «Документы?»
И гулко захохотал. Можно сказать, заржал. И до того нам всем почему-то глушно в кабинке той стало!
Райцентр без нас, конечно же, ещё не спал. Даже сиял огнями Дворца культуры. Мальчишки на велосипедах гоняли по периметру центральной площади, огороженной железным штакетником, - мокрой, только что политой. На скамейках под чёрными в темноте тополями собирались в стаи не попавшие во Дворец культуры парни с магнитофонами и гитарами. Птичками прошмыгивали девушки, крепко сплочённые в трепетные косяки, бережно пронося самое дорогое. У входа Дворца многие стреляли лишние билетики.
Дело в том, что здесь, буквально вот-вот, начинался концерт каких-то московских звёзд, то есть, шабарей, конечно. Приехали к «окабаневшим колхозникам» повыть под фанеру, деньгу сшибить, не хуже, а то и похлеще того кучугуровского чабана Султана. Однако вот куда спешил Кузьмич, теперь ясно! Без него ж не начнут. Не перекрестятся.
Вполне представляю себе, как москвичи торговались, продавали, всучивали туземцам свои убогие пляски под фонограмму. Только тут всё происходило наоборот - тысяча барашка теперь их была, к столичным чабанам отходила, а семьдесят барашка, так и быть, оставалась аборигенам. И пол-арбуза. Но не порезанная.
Пример подавали провинции что надо. Как жить. Эх, нет на них московского Кузьмича. А лучше Анти-Трифона с наганом! Понаплыли и тут, собаки!
Кузьмич продолжил и дальше приводить в изумление. Точнее, в ступор. Как всякий Зевс, спустившийся в народ и оказавшийся человеком. Потому-то эти громовержцы и дистанцию всегда держат, чтобы раньше срока людей не разочаровывать. И слабину не показывать. Звёздочки из его головы не слишком желали улетучиваться. Захмелевший первый секретарь велел водителю притормозить возле своего дома. И опять обернулся ко мне через спинку своего кресла, притом основательно повернулся. Приготовился душу изливать. Господи, спаси и сохрани! Оказывается и небожителям ничто человеческое не чуждо. Не только плачут, но и плетут под рюмочку всякую дичь. Ладно, выслушаю, отчего ж. Тем более, что от меня ничего не требуется, даже конспектирования. Молчи себе, да на ус мотай.
- Говорят, вы с Лёнькой заядлые рыбаки и раколовы. Я в молодости тоже любил это дело. Так что, глядя на вас, подумал как-то, а не тряхнуть ли мне стариной. Только вот с Лёнькой я бы не хотел тут пересекаться. Трепло и брехун несусветный. У него вода в одном месте не держится. Да и к нам он пришёл из милиции именно за язык свой. Ты – другое дело. Парень надёжный, чётко знающий субординацию и не болтающий по всем углам и летучкам чего ни попадя. Я потому сразу к тебе на «ты». Не обижаешься же?! Если секретарь говорит тебе «Вы» - сразу пиши пропало. А когда «ты», значит ты для него как бы свой, в обойме. Понял?! Между прочим, это основная наша кадровая скрепа.
Давай-ка махнём к Лукичу на рыбалку?! Заодно вас помирю. Я ещё пару ребят из бюро возьму и махнём, а?! Знаешь, у него такой волшебный старичок есть, все желания исполняет, прямо чародей какой-то.