Почему Гомер по душе всем народам Азии? Потому что он описал самую памятную войну первых европейцев с процветающей в то время нацией. Его поэма — практически единственный памятник тех славных времен.
Глядя на Клебера верхом на лошади, я всегда вспоминаю героев Гомера. Нет ничего прекраснее, чем он в день битвы.
Генерал Мак весьма подкован в теории, он глубоко изучил искусство войны; но я не доверю ему батальон, ибо он неудачлив и ему недостает решительности. Я очень удивился его капитуляции при Ульме; я подумал, что он отбросил меня так, что мне придется снова добираться до Инна.
Бог положил себе за труд стать стражем добродетели.
Достаточно одного мерзавца, чтобы разрушить страну; и мы в этом убедились.
Мне нравится поэзия Оссиана; в ней яркие идеи, энергия и глубокие мысли. Это — Гомер севера; он подлинный поэт, ибо потрясает разум и воздействует на душу.
О моей кампании 1814 года до сих пор не сложено толкового описания. Ибо имела место такая невероятная цепочка событий и военных операций, что никто, кроме меня, располагающего фактами, не может этого описать.
Мне нравится наблюдать страсти, бушующие на театральных подмостках, но меня задевает, когда они выходят за рамки дозволенного.
Друо — настоящий Катон. Никогда не видел субъекта, столь тонко чувствующего Аристида. Храбрец!
Капитуляция Сен-Сира под Дрезденом — промашка школьника; она очень напоминает аналогичную ошибку Мака под Ульмом. Рапп, Карно и Даву показали бы, как следует оборонять что-либо.
Несчастные лотарингцы оказали мне немалую поддержку; почему бы мне не отстроить их дома?
Мне по душе грубоватый здравый смысл, обитающий на улицах.
Солон был прав: о заслугах человека можно судить только после его смерти.
Вопрос не в том, отделилась ли от меня нация в 1814 году или я сам от нее отделился: очевидно, что я сам должен был изгнать иностранцев, но это стало бы явным лишь после победы. Семейные дела всегда следует решать в узком кругу.
Исследуя сущность славы, мы видим, что ее границы весьма узки. Стоит удостоиться оценки равнодушных, напыщенных глупцов, получить аплодисменты или порицание толпы — и человек становится горд собой.
Фридрих взял на себя труд опровергать Макиавелли еще до того, как стал королем; после он справился бы с этим лучше. Этот Макиавелли описывал лишь гротескных тиранов.
Сенека говорит, что тот, кто не заботится о собственной жизни, повелевает жизнями других.
Говорят, что генерал Сарразен сошел с ума; он слишком много пережил при побеге из Булони. Он был управленцем высшего класса, но вот в голове у него полнейшая каша.
В Тулузе Веллингтон совершил величайшую ошибку: английская армия попала бы в плен, сумей Сульт воспользоваться положением или будь он лучше проинформирован о позициях врага.
История, сохранившая в своих анналах имя Фемистокла, не позаботилась сохранить имена его врагов.
Когда я принял власть из рук республиканцев, я словно прочистил и отретушировал полотно Рафаэля, которое было замутнено глянцем.
Беньо хотел сыграть значительную роль при Бурбонах и, как и многие другие, ошибся. Он обладал силой и талантом. Я назначил его государственным советником, ибо у него хватало смелости говорить мне абсолютную правду. Но он попусту тратит свои силы.
Я сужу о гениальности человека по манере его самовыражения.
Принципиально, чтобы власть и армия менялись часто. Интересы страны требуют, чтобы ситуация не застывала в неподвижности: в противном случае в скором времени установится феодальное правление и феодальные порядки.