Если бы в умах того времени, как в Петербурге, так и в Париже, этнографическое представление о старой Польше не было так смутно, то скоро поняли бы, что в сущности Польша (за исключением Галиции, остававшейся в руках Австрии) давно уже была восстановлена. Страны, которые Александр собирался защищать от возрождавшейся Польши, – а именно Литва, Белоруссия, Малороссия, – вовсе не были польскими. Царя, Наполеона и даже самих поляков вводило в заблуждение то обстоятельство, что дворянство в литовских и русских областях было польское. Воспоминания старинной конституционной жизни Польши поддерживали эту иллюзию: в то время как шляхта в самой Польше представляла собой как бы дворянскую демократию, крупные магнаты, за которыми польские дворяне веками привыкли во всем следовать и у которых они были клиентами, – эти магнаты владели огромными поместьями в русских областях. Впрочем, и между этими русскими областями надо делать некоторое различие: в Литве крестьянин, литовец по происхождению, остался католиком, что способствовало ополячению одной части народа; здесь, по крайней мере в верхнем слое общества, встречался польский патриотизм, и великий польский национальный поэт Мицкевич – родом из Литвы. Совершенно иное было положение других русских областей с менее многочисленной и менее энергичной польской аристократией, с населением русского племени и православного вероисповедания, не поддававшимся ни на какую польскую и католическую пропаганду, искренне преданным царю своей веры. Если Литва или по крайней мере ее правящие классы почти всегда шли заодно с Польшей, русские области поставляли лишь редких бойцов во время польских восстаний. В этом отношении Наполеон так же ошибался в расчете, как впоследствии и польское восстание 1831 года. И Александр, и Наполеон очень плохо знакомы были с этим этнографическим и политическим положением; этим объясняется преувеличенный страх первого и надежды второго.
Попытки Александра столковаться с Наполеоном. Александр попытался сначала получить от своего союзника формальное обеспечение от случайностей, которых он опасался. Отсюда проект соглашения, представленный Румянцевым Коленкуру 4 января 1810 года. Здесь говорится, что королевство Польское никогда не будет восстановлено, что слова «Польша» и «поляки» никогда не будут в употреблении; что польские ордена будут уничтожены. Наполеон (письмо к Шампаньи, 6 февраля 1810 г.) счел эти предложения смешными, вздорными, не соответствующими его достоинству. Он готов был обещать только то, что не окажет «никакой помощи никакому движению, направленному на восстановление королевства Польского», не станет официально пользоваться терминами «Польша», «поляки», не станет больше раздавать польских орденов: они уничтожатся, таким образом, естественным путем. Поднятый в такой форме вопрос снова станет предметом обсуждения лишь в июле 1810 года.
Попытки Александра столковаться с поляками. Стремясь добиться от Наполеона обязательства никогда не восстанавливать Польшу, Александр в то же время мечтал восстановить ее в своих видах. У него как раз был под рукой один из крупных литовских магнатов, недавно еще состоявший у него министром иностранных дел, князь Адам Чарторыйский. 5 апреля 1810 года Александр имел с ним любопытный разговор, во время которого поделился с ним своим планом: приобрести расположение поляков великого герцогства, присоединив к их государству восемь губерний Российской империи, считавшихся польскими. В декабре царь выражал Чарторыйскому желание иметь точные сведения о настроении умов в великом герцогстве и давал ему что-то вроде поручения по этой части. Чарторыйский отвечал письмами, в которых истолковывал чувства поляков к Наполеону без сомнения; последний не вполне удовлетворял их; но он нашел средство убедить их, что это замедление в удовлетворении их желаний зависит от общего положения дел, а не от его воли, и что при первом же разрыве Франции с Россией Польша тотчас же возродится. Чарторыйский указывал на услуги, которые Наполеон уже оказал им, и на долгое братство по оружию поляков и французов. Единственное средство противодействовать влиянию Наполеона на поляков это немедленно обеспечить осязательные результаты вроде присоединения восьми польских губерний России к великому герцогству, с автономией, гарантированной восстановлением конституции 3 мая 1791 года. Александр отвечал 11 февраля, предлагая формальные обязательства и обещая требуемое присоединение: «Прокламации о восстановлении Польши должны были предшествовать всему другому». Царь ручался в том, что австрийская Галиция скорее всего будет уступлена Польше. И действительно, как бы угадав намерения Наполеона и желая предупредить их, царь путем тайной своей дипломатии, т. е. без ведома Румянцева, начал переговоры с Австрией и, стараясь склонить ее в предстоящей борьбе на свою сторону, он предлагал ей взамен Галиции часть Молдавии и всю Валахию, уже отвоеванные у турок русскими войсками (13 февраля 1811 г.).