Наполеон спешил к её замку и, войдя в него, быстрым шагом пересёк гостиную, чтобы обнять её. Увидев, как он одет — в австрийский синий военный мундир с красными и золотыми вставками и белой лентой ордена Терезы — она с ужасом вытянула вперёд руки, пытаясь отстраниться от его объятий.
— Нет, Наполеон, — сказала она, — в такой одежде я не могу поцеловать тебя — нет!
Император с покорностью вышел из гостиной, послал за своим дорожным саквояжем и переоделся. Когда он вернулся назад в своём военном костюме, сестра наконец заключила его в нежнейшие объятия.
— Полина! Ты слышала, что они сделали? Как дела? Не скучаешь? Ты ведёшь себя примерно?
— Это не имеет значения, Наполеон, но я что-то плохо себя чувствую. Как твои дела?
Наполеон рассмеялся.
— Все болезни себе придумываешь? — сказал он. — Полина, ты ведь знаешь, что так же здорова, как и я. — Родные и близкие любовно посмеивались над Полиной за её вымышленные болезни. Она часто жаловалась на боли и поэтому просила её не тревожить. Но она всегда приезжала на балы первой, на банкетах оставалась самой привлекательной и всегда последней уходила со всевозможных развлечений, а потому никто особенно не верил в её недуги. Разъезжая по всей Европе, она много времени проводила на водах, часто сидела на голодной диете, ставила себе банки и пиявок, однако всегда где-нибудь рядом был любовник. Наполеон с любовью, но достаточно сухо писал ей: «Мне так неприятно слышать, что у тебя плохое здоровье. Надеюсь, что ты ведёшь себя благоразумно, и во всём этом нет твоей вины».
Спустя одиннадцать лет она скончалась от рака, и окружающие наконец признали, что, возможно, её жалобы были обоснованны.
Наполеон остался в замке Полины на ночь. Она успокаивала и подбадривала его. Поскольку личные секретари покинули его ещё в Фонтенбло, она предоставила ему собственного секретаря, месье Рэвери, который должен был служить ему на Эльбе. Генерал Бертран был также приглашён в замок, и от него она узнала кое-какие детали их ужасной поездки. В глубине души Полина молила Бога об удачном исходе дела.
Наутро Наполеон в своём костюме, а также в лучшем настроении отправился дальше.
— До свидания, Наполеон, — сказала Полина. — Сегодня у меня нет претензий к твоей одежде. Обещаю, что приеду на Эльбу, когда я почувствую себя лучше.
Он рассмеялся.
— Тогда поехали сегодня!
Печально кивнув головой, она поцеловала его на прощание.
На дороге было спокойно, но это спокойствие поддерживалось иностранными войсками, поэтому Наполеон забился в угол, когда они проезжали сквозь два эскадрона австрийских гусар, стоящих вдоль дороги. «Что сказала бы и сделала Полина, — подумал он, — если бы поехала вместе со мной?» Наконец они увидели море; через семь бесконечных и мучительных дней они въехали во Фрежо. Здесь их ждал полковник Кемпбелл и фрегат его величества «Неустрашимый». Командир корабля, капитан Ашер, был родом из Дублина. Он служил во флоте с двенадцати лет. В свои тридцать пять он уже был ветераном, отмеченным ранениями и наградами. Дерзкие захваты кораблей и высадки на берег в маленьких лодках были его излюбленными приёмами.
До темноты в гавань прибыл капитан граф де Монкабр с двумя французскими корветами. Он был весьма разочарован тем, что император предпочёл пуститься в плавание на борту английского корабля. Он предложил спустить белый флаг Бурбонов, но Наполеон, хорошо запомнивший ту решительно настроенную женщину на кухне, отклонил предложение графа. Оскорблённые этим, французские корабли отплыли в море.
Уполномоченные и капитан Ашер были приглашены на ужин в гостиницу «Красная шляпа». Там подавали свежих омаров, и Наполеон опять почувствовал себя императором. Он старался доказать им, что его поведение в дороге было не более чем игрой их воображения. Находясь в добром расположении духа, он прочёл лекцию Кемпбеллу и Ашеру — шотландцу и ирландцу — о делах и политике Англии.
Полковника Нила Кемпбелла беспокоили раны. Он слишком поспешно приехал сюда. Он не принимал участия в разговоре и тихо сидел, обдумывая свою необычную миссию и делая мысленно кое-какие выводы.
Капитан Ашер, который ранее не встречался с этим великим человеком, был в изумлении.
— Трудно представить, — прошептал он Кемпбеллу, в то время как Наполеон разъяснял Келлеру некоторые принципиальные просчёты Австрии, — что этот человек никогда больше не будет править Францией.
— Интересно, так ли это, — ответил Кемпбелл, хотя на основе сведений о путешествии Наполеона считал совершенно очевидным, что судьба его решена.
Следующим утром они должны были отплывать. Двое возбуждённых жителей города разбудили капитана Ашера в четыре утра и умоляли срочно увезти императора. По их словам, армия Италии перешла границу, и большие формирования солдат движутся вглубь территории Франции. Они были всё ещё верны Наполеону, поэтому всякое могло случиться.
Ашер приказал разбудить уполномоченных. У Наполеона было несварение желудка, возможно, из-за вчерашних омаров. Кроме того, он думал отложить отплытие до захода солнца, так как не хотел выходить в море при свете дня, когда на побережье соберутся толпы зевак. Тем не менее выйти в море он намеревался с соответствующими почестями, достойными монарха, в сопровождении королевского салюта из двадцати одного орудия. Ашер в принципе был готов выполнить пожелания императора. Но дело было в том, что в британском флоте после захода солнца салютовать было запрещено.
— Хорошо, — сказал Наполеон, давайте отложим это до утра.
Однако встревоженные посланцы были против. Император не соглашался выходить в море без почестей. Полковник Кемпбелл настаивал на том, чтобы военный флот сделал исключение и отсалютовал императору после захода солнца. Одним словом, во всём этом было много неразберихи. Келлер называл Наполеона «императором», а остальные, в соответствии с приказом, избегали этого. Они обращались к нему как к королю, но при этом не снимали шляпы. Самой главной их задачей было как можно скорее доставить короля Эльбы на Эльбу.
Перед самым закатом, в семь часов, капитан Ашер послал за ним. В ожидании экипажей Наполеон, глубоко сосредоточенный, молча ходил взад-вперёд. С улицы донеслись вопли. Ашер, сам не зная зачем, вдруг заметил:
— Взбешённая толпа французов — это худшее из зол.
— Да, они люди непостоянные. Они как флюгера.
В сумерках, при свете полной луны, фрегат «Неустрашимый» выглядел очень красиво. Он стоял невдалеке от берега. Был полный штиль. Австрийские гусары были выстроены на побережье; как только экипаж приблизился, зазвучали горны. Английский лейтенант Смит осторожно провёл императора по сходням к капитанской шлюпке. В этот момент толпа притихших французов, наблюдавшая за шлюпкой сквозь свободные пространства между рядами гусар, увидела в сумерках бледное измученное лицо императора, обращённое к берегу, — к той земле, которая дала возможность ему взлететь так высоко, а потом низвергла вниз, к той земле, где жили не люди, а флюгера. Но как только он ступил на палубу одного из кораблей британского флота, заклятого и непобеждённого врага Франции, появилась яркая вспышка, осветившая поверхность воды, и первое из двадцати одного орудия прогремело в его честь.
«Мы живём в странном мире», — думали жители Сант-Рафаэля.
Мадам Клюни загадочно сказала своему мужу, месье ле Мер:
— Пусть это послужит для тебя уроком!
Поднявшись на палубу, Наполеон снял шляпу и поклонился капитану и офицерам, собравшимся у трапа. Потом он прошёл вдоль палубы и неожиданно исчез. Капитан Ашер послал офицеров на поиски. Они осмотрели туалет и другие укромные места, но его нигде не было. Вскоре капитан обнаружил императора в носовом кубрике. Наполеон беседовал с одним из моряков, который немного говорил по-французски.
— Я вижу, у вас одиннадцать шлюпок, — заметил он. И далее, как обычно, последовал ряд вопросов, ответы на которые его особенно не интересовали. — У вас их всегда столько? Сколько человек в команде? Вас когда-нибудь укачивает?
Капитан Ашер провёл его в свою каюту и принёс извинения за ту койку, на которой должен был спать император. Наполеон, улыбнувшись, сказал:
— Я буду спать очень хорошо. Вы знаете, ведь я когда-то хотел стать моряком.
— Сир?
— Это вас удивляет, мой капитан? Я ведь учился в Бриене. Говорили, что я стану прекрасным морским офицером. Но моя мать была против.
— Тогда, сир, вы могли бы встретиться с Нельсоном.
— Да, — ответил Наполеон. — Жаль, что я с ним не встретился.
Капитан Ашер имел доброе сердце и был растроган откровениями Наполеона. С минуту подумав, он бросил взгляд на свой маленький книжный шкафчик и сказал самому себе: «Да, я сделаю это. Ему это понравится. Он настоящий мужчина».
Ещё в 1813 году, находясь в Лионском заливе, он получал письма и документы из Англии, в которых было много сообщений о поражениях французских войск и возможном падении императора Наполеона, который, вероятно, попытается сбежать в Америку. «Курьер» напечатал краткое описание личности императора. Капитан Ашер тогда вырезал его и приколол к своему книжному шкафу, заметив вскользь другим капитанам, когда они обедали у него на борту: «Вы лучше сделайте копию — на случай, если он захочет воспользоваться вашими услугами во время бегства».
Он действительно хотел снять копию, но в суматохе забыл это сделать. Теперь он подвёл своего гостя к шкафчику и рассказал ему эту историю.
— Сир, я не мог и предполагать, когда вешал это, что однажды вы будете почётным гостем на моём корабле.
Низвергнутый император прочёл своё описание, громко рассмеялся и ущипнул капитана за ухо — это означало, что он был в весёлом настроении.
— Во всяком случае, капитан, теперь вы знаете, что беседуете не с самозванцем.
«Я оказался прав, — подумал Ашер. — Да, я оказался прав».
Прогремел последний выстрел. Послышались лязг и скрежет якорной цепи. Моряки запели, и белые паруса взмыли над кораблём.
Горожане Сант-Рафаэля, проводив взглядом уплывающий фрегат, медленно стали расходиться по домам.
— Пусть это будет для тебя уроком, — повторила мадам Клюни.