Вчера вечером она была хорошенькой — достаточно хорошенькой, чтобы преследовать меня во сне, — но сегодня она буквально останавливает мое дыхание. Ее волосы распущены, зачесаны до блеска и падают волнами вокруг ее лица. Ее голубые глаза сегодня кажутся еще ярче, и на ней длинное платье, которое облегает ее тело, и в то же время заставляет ее выглядеть почти невинной и чистой, даже молодой. Мой рот наполняется слюной при мысли о том, чтобы попробовать ее на вкус... испачкать ее... сделать ее своей.
Господи. Я так давно не хотел женщину, что начал думать, что мой член умер. Видимо, мне нужна была только Кэсси Бьюкенен, потому что с тех пор, как я увидел ее идущей по обочине дороги, мой член не становился мягким ни на минуту. Я дважды дрочил при мысли о ней. Я чувствую себя чертовым извращенцем, но уже знаю, что сегодня вечером снова буду гладить свой член думая о ней.
— Привет, — отвечаю я, пытаясь вернуться к настоящему. Я держу тряпку в руках на уровне талии. Я притворяюсь, что трачу немного больше времени на то, чтобы стереть масло с рук, хотя на самом деле я скрываю, как мой член натягивает мой долбанный комбинезон. Господи, мои яйца сейчас посинеют.
— Я вижу, ты забрал мою машину, — молвит она, выглядя неуверенной в себе, но я не могу понять почему. — Спасибо за это. — Но черт возьми, если мне не нравится этот взгляд неуверенности на ее лице. Я хочу обнять Кэсси и показать ей, кто она, кем она может быть...
В моей голове тихий голосок, который говорит, что она должна быть моей, но я стараюсь его игнорировать. Смешно предполагать, что она моя, когда я встретил ее только вчера вечером. Но эта первобытная, собственническая потребность во мне сильнее всего, что я когда-либо чувствовал.
— Да. Выехал сегодня утром и отбуксировал ее. У меня плохие новости для тебя, Солнышко, — говорю я ей, и прозвище вырывается с легкостью. Но оно ей подходит. Она теплая и яркая, как солнце, которое движется по горам весенним утром.
— Что такое? — спрашивает Кэсси, пристально глядя на меня. Она все еще пуглива рядом со мной — боится, даже после того, как я помог ей вчера вечером.
Мне нужно найти способ заставить ее расслабиться со мной. Почему-то у меня есть чувство, что это может быть нелегкой задачей. Отмечу сразу, я не симпатичный ублюдок. Я высокий, что может быть пугающим, и довольно широк в плечах. Я возвышаюсь над Кэсси и, наверное, мог бы обхватить ее талию одной из своих рук. Это должно пугать ее, но нет способа избежать этого. Она крошечная по сравнению с таким зверем, как я. Она не может знать, что я никогда не причиню ей вреда. Если бы она не была здесь проездом, я поставил бы себе задачу доказать ей это.
Но сама мысль о том, что она уедет из города, бросит меня, вызывает тревожное чувство, движущееся по мне. Мне не нравится тот факт, что ее не будет здесь в обозримом будущем. Я хочу, чтобы она была рядом со мной.
— У тебя прогорела прокладка головки блока цилиндров, — говорю я ей и жду ответа.
Она моргает.
— О. Это… плохо? — спрашивает она, явно не понимая, что у нее сломался мотор.
— Да. Плохо.
— Насколько плохо?
— Это, наверное, будет стоить больше, чем стоит это ржавое ведро, — отвечаю я ей откровенно.
Мне следовало бы попытаться сказать ей правду немного осторожнее, потому что я буквально вижу, как краска отливает от ее лица.
— Но у меня нет таких денег, — шепчет она так тихо, что я почти не слышу ее. — И мне нужно добраться до Бойсе через три дня, — добавляет она, и на этот раз в ее голосе появляются панические нотки.
Мне это не нравится. Кэсси не должна беспокоиться ни о чем в жизни — никогда. Но это не то, что беспокоит меня больше всего. А то, что она отчаянно хочет уехать от меня… уехать из Шелби настолько быстро. У нее явно поджимают сроки, и я тут же начинаю беспокоиться, что она встретит другого мужчину. Мне это нравится еще меньше.
— Солнышко, это просто обычная заправка. Полный спектр услуг, конечно. Но, кроме заправки бака, мытья лобового стекла и ремонта случайных проколов тут и там, я на самом деле не занимаюсь механикой. — Я не упоминаю, что могу разобрать и собрать машину.
— Есть ли еще кто-то в городе, к кому я могу обратиться? — спрашивает она с нетерпением… слишком нетерпеливо.
— Я не говорил, что не могу этого сделать, просто обычно я этого не делаю, особенно здесь. Но проблема не в этом.
— Не в этом? — спрашивает она, явно сбитая с толку.
— Кэсси, — начинаю я, впервые произнося ее имя. Я должен признаться — по крайней мере, себе — что мне нравится, как ее имя слетает с моего языка. Это приятно. Это правильно.
— Да? — говорит она, когда я не заканчиваю, слишком увлеченный повторением ее имени снова и снова в голове.
Черт.
— Неважно, кто поработает над твоей машиной. Ты никак не сможешь вернуть этот кусок дерьма на дорогу и доехать до Бойсе за три дня.
— Но я должна! — в ее голосе звучит чертова паника.
— Зачем?
— Что? — спрашивает она, отступая от меня на шаг. Ее лицо выглядит бледным, и у меня возникает странное желание подхватить ее на руки и успокоить. Я сопротивляюсь, но это нелегко.