— Чтобы снова принять душ. Сделай себе и мне одолжение, Кэсси. Включи чертов телевизор… погромче.
— Я… Майкл?
— Просто сделай это, — приказываю я.
— Но… я не хочу смотреть телевизор, — отвечает она.
— Если ты этого не сделаешь, ты услышишь, как я дрочу в душе. Выбор за тобой, — рычу я, просто излагая ей все, потому что у меня нет терпения быть нежным в этот момент.
— Я. — Тишина затягивается. — О. Ух ты… — шепчет она, и я смотрю на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее тело дергается от удивления.
На секунду мне кажется, что она может подойти ко мне. Может, я обманываю себя, но я думал, что увидел возбуждение… желание. Вместо этого она тянется к пульту на тумбочке и включает телевизор. Я закрываю дверь, преисполненный разочарования, но больше всего — голода по ней.
Голода, который не будет удовлетворен сегодня ночью.
Глава шестая
Кэсси
Я слышу, как быстро и сильно бьется мое сердце, почти болезненно. Стена из подушек между Майклом и мной прожигает дыру в моем боку. Я слышу, как он тихо дышит, и мне интересно, проснулся ли он.
Последний час я лежу здесь, думая о нем в том душе, пытаясь представить его под струями воды, когда он дрочит. Мое тело разгоряченное, и так было весь последний час, когда я представляла, как он держит свою эрекцию, ласкает себя, зовет меня по имени.
Боже, я горю.
Я медленно двигаюсь и откидываю с себя одеяло, не желая разбудить его, если он спит. Я слегка приподнимаюсь и смотрю на него. Он лежит на боку, его большое мускулистое тело отвернуто от меня, линии его мышц взывают к моей женской стороне. Моя киска мокрая, соски твердые. Я хочу отдаться ему полностью, хочу сказать, к черту тот факт, что мы едва знаем друг друга, что он незнакомец, у которого могут быть глубокие, темные секреты, которые меня пугают. Но сейчас мне на все это наплевать.
Химия между нами слишком сильна, слишком интенсивна. Я чувствую электричество, когда смотрю на него, лёжа рядом с ним. Стена из подушек — отстойный барьер, и я хочу от него избавиться.
— Тебе нужно поспать, Кэсси, — говорит Майкл тихим, глубоким голосом.
Я чувствую, как мои глаза расширяются от того, что он знает, что я не сплю и смотрю на него.
— Тебе нужно поспать, потому что осознание того, что ты не спишь и смотришь на меня, и, вероятно, мокрая между твоих красивых бедер, проверяет мой самоконтроль.
Воздух покидает меня, но я обнаруживаю себя застывшей, неспособной ответить или пошевелиться.
Майкл оборачивается, и даже в темноте я вижу — чувствую — его пронзительный взгляд. Я ощущаю его до мозга костей. Я становлюсь еще мокрее, мои трусики намокают, соски пронзают тонкую ткань ночной рубашки. Я продолжаю представлять, как он дрочит в душе, фантазируя, как это выглядело — как он выглядел.
Воздух меняется. Я чувствую, как он становится жарче, гуще. Мы оба начинаем дышать тяжелее, наши груди поднимаются и опускаются.
— Что происходит? — тихо спрашиваю я, мой голос не громче шепота.
Майкл ерзает на кровати и теперь сидит, простыня скатывается на его бедрах. Он без рубашки, точеные мышцы его живота прекрасно видны, когда лунный свет струится сквозь частично открытые шторы.
Я сжимаю бедра вместе, глядя на него, тени наполовину закрывают его лицо. Но все же я знаю, что он смотрит на меня, наблюдает за мной.
— Ты знаешь, что происходит, — отвечает он с резким, почти животным голосом.
Я не знаю… и все же знаю.
— Я не знаю, — лгу я… желая услышать, как он скажет мне, что именно сейчас произойдет.
Он ухмыляется, и это выражение еще раз выпускает из меня поток влаги. Боже, я хочу его между моих бедер, хочу, чтобы он растягивал меня, наполнял меня, пока удовольствие и боль не сольются воедино.
— Иди сюда, — почти требует он от меня в этой тихой, безмолвной комнате.
Я должна сказать «нет», может быть, даже притвориться, что снова засыпаю, но вместо этого я обнаруживаю, что тяну подушки, которые отгораживают меня от него. Я бросаю их на пол, пока не слышу легкий стук, и придвигаюсь ближе.
— Это безумие. — Так и есть, но это также так приятно.
— Это именно то, что должно произойти, — произносит он, сосредоточившись на моем рту.
Я облизываю губы, и он стонет, как будто одно это действие — его гибель. Майкл протягивает руку и убирает прядь волос с моего плеча, заставляя мои руки покрываться мурашками. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я выдыхаю, не уверенная, смогу ли я действительно пройти через это, хотя отчаянно хочу.
— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, как сильно ты хочешь меня.
Я чувствую, что произнесение этих слов запустит в движение все, что произойдет дальше, как будто их произнесение сделает меня его… полностью и бесповоротно принадлежащей Майклу.
Но, может быть, это именно то, чего я хочу. Может быть, это то, в чем я нуждалась всю свою жизнь.
— Я хочу этого. Я хочу тебя, Майкл, — шепчу я, мой голос полон эмоций, которые даже я не понимаю.
Он глубоко стонет и обхватывает меня рукой за затылок, притягивая меня ближе, так что мне приходится положить руки близко к его телу, чтобы удержаться. Наши рты находятся в нескольких дюймах друг от друга, его теплое дыхание все еще пахнет мятной зубной пастой, которую он использовал ранее.