- Что с тобой, Сережа?
Сергей лежал, трясся мелкой дрожью. По холодным вискам текли капельки ледяного пота. Он приподнялся на локте, ответил с трудом:
- Ничего, просто кошмар приснился.
- Кошмар? Приснился? - Катя удивленно заморгала. - Хотя сейчас всем кошмары сняться, только давно перестала считать это сном. Вставай, Сережа. Если ты хочешь уйти сегодня, то надо это делать сейчас, пока гостиница не проснулась.
Сергей посмотрел в окно. Рассвет вяло втекал в город. Светлело, но солнца и солнечных лучей видно пока не было. Сергей поднялся с кровати, начал одеваться. С трудом влез в брюки, свободнее во все остальное. Встал, сделав упор на здоровую ногу, но все равно поморщился. Катя смотрела на него с сочувствием.
- Может не надо? Оставайся здесь. Как ты пойдешь?
- Надо, Катюша. Здесь меня найдут в два счета.
- А где тебя не найдут?
- Не знаю.
Катя тяжело вздохнула:
- Ты хоть перекуси.
- Нет, некогда. И потом с полным желудком тяжело передвигаться.
- Ну хоть чашку кофе.
Сергей посмотрел на нее. Ее глаза не просили, они умоляли. Сергей сел.
- Чашку кофе я выпью с удовольствием, но потом мне надо идти.
- Как ты пойдешь?
- Ногами, - отрезал Сергей. - Возьму палку, буду на нее опираться. Кать, а Кать, у тебя есть палка?
Сергей плаксиво растянул последние слова. Она наконец улыбнулась, но отрицательно покачала головой.
Сергей тоже повеселел, глядя на эту улыбку.
- Ладно, нет, так будет, - Сергей молча выпил кофе, встал и, опираясь о стены, пошел к двери.
- Ты куда?
- На лестницу.
Сергей вышел в коридор, доковылял до лестницы, которая убегала крутым зигзагом вниз и так же стремительно другим концом уносилась вверх. Сергей одной рукой взялся за перила, которые забором шли вдоль лестницы, второй схватил один из прутьев этой загородки, напрягся. Пластиковый прут, хоть и крепкий, не был рассчитан на то, что кому-то понадобиться его выломать. Он заскрежетал, выгнулся и со щелчком вылетел из загородки. Сергей довольно повертел прут в руке, взял его за один конец, а второй упер в пол. Опираясь на прут, как на трость, Сергей вернулся в номер.
- Ну вот, смотри. Чем тебе не трость?
Катя покачала головой.
- Может все-таки останешься?
- Нет, - голос Сергея прозвучал тверже, чем ему хотелось бы. - Мне надо идти.
Она взяла его за руку.
- Сережа...
- Не надо.
- До свидания, Сережа.
- До свидания.
Сергей лег на пол, заглянул под тумбочку - веревка все еще лежала там. Он протянул руку, достал пыльный моток веревки, попытался подняться - не получилось. Сергей беспомощно посмотрел на Катю, та вздохнула, подошла, помогла встать на ноги.
- Спасибо, - поблагодарил Сергей.
- Не за что, - тоскливо усмехнулась Катя.
Сергей размотал веревку, перекинул ее, как и несколько лет назад, через подоконник, привязал, подергал за другой конец - привязано крепко. Сергей сел на подоконник, задергался, пытаясь взять свою импровизированную трость так, чтобы она ему не мешала. Подошла Катя, протянула руку.
- Давай помогу.
Сергей с благодарностью протянул ей палку от перил, перекинул ноги через подоконник, ухватился за веревку и начал медленно осторожно спускаться вниз. Этот спуск, хоть и не первый, дался ему сложнее, чем предыдущие. Сергей работал только рукам, иногда боялся, что не удержится, слабые пальцы отпустят веревку и он грохнется вниз. Наконец ноги коснулись земли. Сергей привалился к стене, поднял голову и махнул Кате рукой. Веревка задергалась, нервными рывками стала подниматься вверх, исчезла в проеме окна. Сергей ждал. Прошло около минуты, прежде чем веревка снова появилась в окне. К ее концу был привязан теперь прут от перил.
Сергей подождал, когда его "трость" спустится на доступный ему уровень и, не отрывая плеча от стены, к которой привалился, начал отвязывать палку. Руки тряслись, узлы не поддавались. Сергей попытался успокоиться, отвязал прут, жадно схватил его, оперся.
Катино лицо показалось в окне. Сергей помахал ей рукой, послал воздушный поцелуйчик и, не оглядываясь, стараясь не привлекать к себе внимания, медленно похромал прочь.
Катя смотрела ему в спину, в глазах ее стояли слезы. Почему-то казалось, что больше никогда его не увидит, никогда не увидит и Виктора. Она стряхнула слезы, пристально смотрела в удаляющуюся спину. Может обернется? Вот сейчас. Нет, сейчас. Но Сергей так и не обернулся. Его, уменьшающаяся с каждым шагом, фигурка вскоре совсем пропала из поля ее зрения. Это навсегда.
Катя затащила веревку обратно в номер отеля, номер, который стал для нее тюрьмой, закрыла окно, задернула занавески и горько заплакала.
На этом месте дневник Сергея Александровича Волкова обрывается. Есть, правда, в нем еще несколько корявых трудно разбираемых абзацев, на них и базируется то, что написано ниже. Хотя на девяносто процентов вся пятая часть является вымыслом (или не вымыслом) автора. Во всяком случае, настоящая дальнейшая судьба Волкова в точности мне не известна. Те события, которые будут описаны ниже вряд ли имеют какое-либо отношение к Сергею Александровичу, а если и имеют, то самое малое, хотя не исключены совпадения.
Часть пятая.
Помните о них.
Обязательно помните!..
Они погибали, как тысячи, тысячи других...
Они хотели рисовать, играть на скрипке и
учить детей арифметике...
Они очень хотели жить.
В. Кунин.
Они вошли в полуразрушенный дом. Пол завален хламом, непонятным мусором. Сергей присел на корточки, погрузил руку в кучу тряпья, вытащил оттуда оборванную куклу с треснутой фарфоровой головой.
- Смотри, Витя, чего я нашел.
- Ну и на х... она тебе нужна? - ядовито поинтересовался Клюв.
Клюв - это было конечно не имя этого человека, а кличка. Клювом его назвали видимо за непомерно большой нос, а может и еще за что, Сергей не знал. Вообще их было четверо:
Клюв, Брюзга, Демон и... Ну вот, как звали четвертого, Сергей забыл.
А может и не знал никогда, к этому четвертому обращались редко, сам он тоже помалкивал. С остальными все просто: Демон, наверно потому, что Дима, Брюзга, потому что старый зануда, Клюв... Впрочем про него уже говорилось.
Итак их было четверо, все четверо до войны были уголовниками. Все четверо попали в штрафбат, все четверо утверждали, что искупили кровью. Может врали? А все равно, один черт - уголовники. Все четверо нравились Виктору и не нравились Сергею.