Напрасные слова

Наворожу вам что-нибудь такое,
Чтоб позабыть не в силах были вы,
Как был закат настоян на левкоях
И вдох с круженьем головы.

Прошлогодний снег

Я растеряна немножко,
Виноватых в этом нет.
На заснеженной дорожке
Прошлогодний тает снег.
Ты ушел, но след оставил,
Что-то ты мне не простил.
Прошлогодний снег растаял,
Вместе с ним твой след простыл.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,
Год пройдет, и опять наметет.
Жаль, что след растаял, растаял бесследно
И уже никуда не ведет.

Ты любовь, любовь перепрыгнул с разбега,
Без оглядки в весну убежал.
Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,
А любви растаявшей жаль.

Я с весною не согласна,
Для чего цвести садам?
Я любовь ищу напрасно
По растаявшим следам.
Я весну не торопила,
Да не скрыться от тепла.
Утром солнце растопило
След, который берегла.

Осеннее прощание

Утро расставанья. Кофе остывает.
Все слова истратив, мы с тобой молчим.
Нету виноватых – просто так бывает —
Улетает нежность, как к зиме грачи.

Мы к осени причалили
В настурции печальные.
Прошла пора венчальная,
Настала разлучальная.

Вскинут клены ветки, опустев от листьев.
Опустели взгляды. Не нужны слова.
Что-то стали редки друг о друге мысли.
Может, так и надо? Может, ты права?

Мы к осени причалили
В настурции печальные.
Прошла пора венчальная,
Настала разлучальная.

Что ж тебя тревожит? Мы же шли к разлуке.
Можем друг без друга вроде обойтись.
Может, мы и сможем, но не смогут руки.
И глаза не смогут – ты не уходи.

Мы к осени причалили
В настурции печальные.
Прошла пора венчальная,
Настала разлучальная.

Бывший...

На оборвавшейся струне
Застыла нота, недопета.
А ты опять пришел ко мне
В страну погашенного света.
Мой мир жестоких холодов
Ветрами выстужен сурово.
Теперь ты все забыть готов,
А я все вспомнить не готова.

И ты не спрашивай меня,
Как согревалась без огня,
Мой бывший друг, бывший враг,
Ты ничего не спрашивай, прошу,
Я ничего не расскажу,
Мой бывший свет, бывший мрак.
Мы оба – прошлого тени.

На недописанной строке
Застыло слово, онемело.
Не отогреть твоей руке
Моей руки заледенелой.
Того, что было, не вернуть,
Не приходи в мой мир остывший.
Прошу, о будущем забудь,
Ты бывший мой, ты только бывший…

Уникум (ф рагмент автобиографической прозы)

Встаю я рано – кормлю Давида, Феньку, мою любимую собаку, подметаю чистенько – и на работу. Так было очень много лет. Кем я только не работала – машинисткой, библиотекарем, корректором, редактором, переводчиком японского языка. На японский язык у меня ушло целых двадцать пять лет.

Сейчас я по привычке рано встаю, кормлю, подметаю. Мне никуда спешить не надо. Ходить на службу по утрам я недавно перестала, потому что мне сейчас гораздо интересней писать, выступать, ходить на телесъемки. Вообще, работать у японцев мне стало скучно. Чем больше времени я с ними проводила, тем сильнее обострялась моя любовь к российским людям.

Вот, представляете, один японец мне как-то говорит: «Ничего я ни в вас, ни в ваших книжках не понимаю. Вот, например, у одного вашего гения, как там написано? „У нее были глаза цвета мокрой и спелой черной смородины“. У нас, у японцев, у всех – черные глаза, черные волосы, все понятно. А вы чудные какие-то».

Да, мы чудные, разные. И это здорово. Короче говоря, сижу я теперь дома и размышляю о нас – чудных, с разными глазами, судьбами, характерами. И вспоминаю свою дояпонскую жизнь.

Как-то по телевизору я смотрела передачу, в которой спорили ученые. Среди участников я увидела знакомое лицо. Вспомнила его обладателя и засмеялась, потому что связана у меня с ним одна история.

В то время я работала редактором в одном институте. Восемь женщин нашего отдела – каждая со своими заботами и проблемами – редактировали научные труды преподавателей.

Одной из нас – матери-одиночке Нине – досталась работа как раз этого телегероя. В то время он был очень молодым доктором наук, метил в академики. Его фамилия была Ястребов. Нина нашла в его работе очень грубую, как ей показалось, стилистическую ошибку и внесла исправление. Через пару дней после сдачи работы в отдел грозно влетел Ястребов. Вместо «здравствуйте» он закричал: «Кто здесь работает?! Недоразвитые тупицы! Всех гнать. Никто из вас, наверно, никогда книги в глаза не видел! Какое ты, серое существо, имеешь право делать исправления в том, что написал Я!!! Уволю к черту!»