Подбитый в правую гусеницу танк стремительно падает вниз вместе со своим экипажем, но по его пути уже поднимается другой, осторожно, но неуклонно приближаясь к границе.
Командир первого танка докладывает Ющенко:
— Товарищ старший лейтенант, невозможно продвинуться ни на шаг, снаряды ложатся точно на дорогу, надо обойти поворот!
— Как пойдешь обходить? Назад? — язвительно кричит Ющенко.
— Надо проложить новую дорогу, — предлагает танкист.
Ющенко вылезает из танка и напрямик через лес бежит к первому танку. Его командир стоит рядом с сапером и что-то объясняет ему, а саперы вместе с пехотой валят деревья, расширяя под непрерывным обстрелом дорогу. Ющенко видит, что из-за прицельного огня хорошо укрытого врага пройти по прежней дороге действительно невозможно. Пушки так надежно спрятаны за бетонированными заслонами, что его танки не в состоянии заставить их замолчать. Орудия, правда, ненадолго стихают, но стоит появиться под обрывистой дорогой саперам, как снова начинают грохотать.
— Так мы и до вечера не пробьемся! — выходит из себя Ющенко.
Сбежав к первому танку, он услышал звуки бодрой песенки, а затем голос: «Призываем на помощь Красную Армию! Призываем американскую армию! Внимание! Внимание! — После этого голос продолжал: — Немцы в Праге убивают невинных людей. Сегодня в шестнадцать часов при атаке на мост Главачека немцы гнали впереди себя чешских женщин, стариков, детей, наступая на баррикады защитников Праги».
— Слыхали, ребята? — закричал старший лейтенант танкистам.
Навстречу ему выскочил майор Донской, хлопнул его по плечу:
— Ну что, соседи? И вы не можете пробиться?
— Забрались, сволочи, в бункеры, не подступишься.
Над головой у них просвистела мина и разорвалась возле саперов.
— На моем участке столько завалов, что мы и за несколько недель их не разберем.
— Слыхали, что творится в Праге?
— Если уж они своих же в Берлине в метро затопили, детей и больных, то могу себе представить, что с чехами и подавно не станут церемониться.
— Что будем делать, товарищ майор?
— Новую дорогу, — отрезал Донской.
И оба последовали в глубь леса за саперами. Оттуда доносились удары топоров, визг пил.
Вскоре в густых зарослях появилась неширокая просека.
Ющенко подошел к ближайшему танку:
— Танки, за мной!
— Прямо? — переспросил танкист, высунувшись из башни.
— Прямо! Прямо! — закричал Ющенко.
Танк под прикрытием густых веток высоких деревьев устремился чуть не вертикально по склону. Неловкий маневр — и он может свалиться вниз, куда лучше не смотреть, Дорога проложена заново и соединяется с шоссе на небольшом повороте. Ползут гусеницы танков по низко спиленным белым пням, впиваются в дерево кромками траков, танки поднимаются в тыл немецким укреплениям.
Танки, а за ними саперы и пехота выходят на небольшое плоскогорье возле деревеньки Молдавы уже на закате дня. Прибавив газ, танки следуют далее; людям жарко от перегревшихся моторов и от напряжения, они вытирают потные лица. Немцы продолжают обстреливать старую дорогу, новую, видать, они еще не обнаружили.
А пехота и саперы между тем наперегонки спешат к границе. Перед ними открывается большой зеленый луг с разбросанными на нем небольшими кирпичными домиками. Позади луга проходит железная дорога.
Саперы суетятся около моста, осматривают его снизу и снова бегут вперед.
— Ура, мы первые! — радостно кричат они, подбрасывая пилотки вверх.
— Наша рота первая?
— А не наша?
— А вы чьи, Лелюшенко? — спрашивает их майор Донской.
— Точно! — с гордостью отвечает один из них.
— А вы, товарищ майор?
— А мы пришли вам помочь. — Донской указал на саперов.
— Теперь дело пойдет легче, — смеются солдаты. — Спустим танки волоком на тросах.
— Ну-ну-ну, это вам так кажется, и спускаться вниз будет непросто, — с сомнением возразил Донской, доставая карту. — Вот поглядите.