Раньше в Ильинском «спеце» содержалось более ста шестидесяти человек. Но психзаключенных вдруг стали распределять по другим заведениям, так что к девяностому году осталось не больше пятидесяти человек.
Кого отправили в Казанскую зону, кого в тот же Ташкент, кого — в спецпсихзону под Луганском.
Главврач Федор Устимович объяснял перемену перестройкой. «Во всей стране полным ходом идет перестройка, а мы чем хуже?» — говорил он оставшимся двум врачам — остальных уволили за ненадобностью — Ивану Кошкину и Федору Полетаеву.
«Мы сделаем из Ильинского рай на земле, — любил хвастаться Кузьмин, когда подвыпьет. — И все объясняется чем? А тем, что у нас появился богатый покровитель, богатый спонсор, как модно нынче говорить…» Что за спонсор, Кузьмин не уточнял, но врачи и медсестры, как и контролеры-санитары, не могли не замечать, что довольно часто в Ильинское стали наезжать не совсем обычные люди.
Не комитетчики из «пятерки», курирующие в стране медицину, а военные. Специально для одного приезжающего генерала оборудовали рядом с кабинетом Кузьмина две комнаты, обставив их импортной мебелью и мебелью народных смоленских умельцев, увешав стены акварелями и картинами, оставшимися от «сумасшедшего» творчества двух диссидентов-художников, которых волна демократии наконец-то освободила из Ильинского, признав здоровыми.
Еще на третьем этаже была оборудована лаборатория, довольно неплохо оснащенная аппаратурой, преимущественно импортного производства, по химическому анализу и синтезу химических соединений. Эта лаборатория была создана для главврача, Федора Устимовича, и в лабораторию Кузьмин никого не пускал, за исключением Вани Кошкина — крепко пьющего, чрезвычайно жестокого врача-психиатра, который проводил свои эксперименты над заключенными психами, тренируя на них свои гипнотические способности.
Иван Кошкин около недели гипнотизировал через стену ординаторской одного умственно отсталого и вполне безвредного психа, бывшего дворника, безобидного вора-клептомана Гошу. И результаты были поразительными. Лишь только врач Кошкин садился напротив стены и начинал сверлить ее своими черными глазами, как клептоман Гоша начинал отчаянно стучать в стену, умоляя, чтобы он перестал его гипнотизировать.
А Кошкин страшно радовался своим феноменальным способностям. Это что-то совершенно новое в парапсихологии: гипноз сквозь препятствие. Своим странным даром Кошкин и занимался большую часть времени, когда бывал на работе. Жил он, как и остальные врачи и медперсонал с охраной, рядом с бывшим монастырем, в небольших двухэтажных домиках.
Кошкин и Полетаев с удивлением наблюдали, что один генерал по фамилии Ваганов неустанно проявляет чрезмерную заботу о содержащихся в спецзоне: о питании, санитарном состоянии. Одним словом, этот высокопоставленный генерал вникал во все тонкости. А странным было то, что он был не только не из МВД, но даже не был связан с Пятым управлением. Правда, врачи и обслуживающий персонал находили объяснение, пусть и не слишком правдоподобное, заботе генерала.
Неподалеку от Ильинского располагался полузаброшенный военный аэродром, который, начиная с 1989 года, стал оживать. На аэродроме появились «миги», которые по утрам всех будили своими тренировочными полетами. А после девяностого года стал активно строиться ранее небольшой, а теперь весьма обширный и многоэтажный военный городок.
Неподалеку от аэродрома строили что-то вроде летного училища, или училища для спецназовцев, или еще какое-то учебное заведение для военнослужащих.
Во всяком случае, в ДОСах жили офицеры младшего и среднего командного состава вместе с женами и детьми. Офицеры целыми днями занимались повышением боевой и политической подготовки, устраивая раз в три месяца показательные стрельбища, а раз в полгода проводились учения при участии БМП, БТР-70 и прочей военной техники.
На учениях непременно присутствовал генерал-майор Ваганов вместе со свитой, а свита у него, как ни странно, состояла тоже из генерал-майоров. Так что минимум раз в три месяца Ваганов заглядывал в Ильинское. И эту спецпсихзону в Ильинском Ваганов ласково и шутя называл своей дачей, любимой смоленской резиденцией…
За колючей проволокой Ильинского в последний год стало происходить нечто странное и необъяснимое.
Появился новый заключенный — некто Василий Найденов, далеко не дурак и не псих. Видимо, считали Полетаев и Кошкин, он здесь скрывался от правосудия. Кажется, Найденов был связан с зарубежными разведками, но демократия и здесь помогла; как Горбачев вызволил Сахарова из Горького, так и Найденова не осудили за уголовные или политические преступления, а милостиво признали невменяемым…