Она шарахнула кулаком по столу, лишь только находившийся в ее кабинете Меркулов собрался что-то возразить. Грязнов с Левиным, также приглашенные Романовой, сидели молча.
Один из пяти телефонных аппаратов на ее столе жалобно звякнул — тот аппарат, называемый «вертушкой», который стоял у нее уже лет восемь, еще с тех более-менее спокойных, догорбачевских времен.
Шура Романова, шарахнув кулаком по столу, вскочила, схватила этот черный аппарат и вскричала:
— Вот как запущу сейчас в тебя, Костя, если еще одно слово мне поперек скажешь! — Романова с силой швырнула звякнувший аппарат на стол.
Меркулов давно не видел Романову в таком состоянии, он решил прикусить язык.
А Шура, выпятив вперед животик и демонстративно уперев кулаки в бедра, желая подражать рыночной торговке, продолжала:
— Доигрались, авантюристы! Как вы меня охмурили, дуру старую! А я-то, бабка придурошная, поверила вам. У меня такое впечатление, Костя, что вы все против меня сговорились! Да я уйду на пенсию! — махнула она рукой. — А вы — сговорились! Ты, Меркулов, метишь в генеральные прокуроры, а тебя все равно никто не назначит!.. После подобных ваших авантюр еще и из органов попрут.
— Но пока ничего не произошло, зачем так волноваться? — попытался тихо возразить Грязнов.
Левин сидел потупившись, рассматривая свои ногти.
— Я говорила, я предупреждала! Неужели ты, Меркулов, с твоим опытом, не мог понять, что дело все равно уйдет к гэбистам?.. Тухлое дело! Или тебе не дают спать лавры Гдляна? Так и скажи! Ну куда вы сунулись, не зная броду! Вы просто не любите Турецкого и никогда его не любили и не ценили! А я люблю Сашу, у меня тут все внутри… — Романова постучала себя ладонью по пышной груди, — переворачивается! Ну чего вы добились? Того, что Турецкого через полгода немецкая полиция выловит из Рейна? Его объеденный рыбами труп мы получим — вот чего вы добились!
Костя почувствовал, что раскаляется, на лбу у него выступили мелкие капельки пота, щеки и нос покраснели. Он механически полез в карман за «Дымком». Но Шура Романова постучала пальцем по столу:
— Не курить у меня в кабинете!
Меркулов, сделав недоуменное выражение лица, сунул сигареты в карман.
— Я уверен, Турецкий объявится, — вновь попытался взять инициативу в свои руки Грязнов.
— А ты-то куда лезешь… У тебя дело Самохина, вот им и занимайся!
— Но мы договаривались, что будем друг другу помогать. И потом, они же все друг с дружкой повязаны: и Самохин, и убитый Сельдин, и убийство Гусева с Холод — это звенья одной цепи!.. — Грязнов уже начал злиться на Шуру.
Александра Романова, излив часть переполнявшего ее гнева, немного сбавила обороты.
— Без тебя знаю, не дура, поди, рыночная, — буркнула она и плюхнулась в кресло. — Значит так, ребята-демократы, вот что вам доложу. Дело со взрывом «мерседеса» действительно не наше, я сейчас перед вами как на духу, надеюсь, веришь, Меркулов?
— Пытаюсь, — мрачно пробурчал Меркулов, стараясь что-то рассмотреть за наполовину зашторенными окнами кабинета Романовой.
— Повторяю, убийством банкира и журналистки мы совершенно не вправе заниматься, так как документы в «дипломате», который должна была получить редакторша «Новой России», ей должен был передать… — Романова сделала многозначительную театральную паузу, — агент ЦРУ! Да-да, журналистке из демократической газеты должен был передать компрометирующие наши войска документы не кто-нибудь, а самолично цэрэушный агент, некто полковник Васин! Я даже не удивлюсь, если окажется, что эта редакторша сама снюхалась с людьми из Лэнгли.
В кабинете Романовой повисла звенящая тишина, точно после оглушительного взрыва.
Выдержав свою коронную паузу, Романова перешла почти на шепот.
— Ну что ты, государственный советник юстиции, язык в жопу засунул? — с улыбкой тихонько спросила она. — Не ожидали, миленькие мои? Или вы на полставки у гэбья собираетесь подрабатывать?
— А доказательства? — немного придя в себя, совсем не обидевшись, спросил Меркулов, заместитель генерального прокурора страны.
— Ты меня за дуру ненормальную держишь, Костя? — нахмурилась Шура Романова. — Комитетчики обнаружили записку, написанную собственной рукой Васина, где он признается, что должен был передать документы этой журналистке из газеты. Графической экспертизой установлено, записка, бесспорно, написана рукой полковника Васина, написана ручкой с золотым пером, немецкими чернилами. Он писал эту записку максимум две недели назад… Так что вот такие дела, ребятки-сыщики…
— А может быть, на него навешивают, что он на американцев работает? — совсем тоненьким голоском блеющего ягненочка, набравшись храбрости, спросил Левин.