Лет пятнадцать назад Андрей Викторович Ваганов, окончив училище, получил назначение в ЗабВО, Забайкальский военный округ. Ваганов начинал военную карьеру в ракетных войсках.
В то время командующим округом был престарелый генерал-полковник Белик, у которого было двое сыновей: один вполне добропорядочный инженер, работавший в Иркутске, а другой — Прохор — обыкновенный алкоголик.
Командующий каждое воскресенье летал своим самолетом из Читы в Иркутск, повидать сына-инженера, а тем временем Прохор напивался буквально до потери сознания. Дело в том, что еще с детства он страдал эпилептическими припадками, и так уж случилось, что не один и не два раза Андрей Ваганов «откачивал» Прохора.
Один раз Ваганов обнаружил сына командующего лежащим на улице Ленина и бьющимся в припадке. Ваганов в тот момент ехал в машине, возвращаясь из штаба округа; увидев Прохора, он бросился к нему, просунул между стучащими зубами расческу и, взвалив Прохора себе на спину, усадил в машину и доставил домой, к Белику.
Командующий был чрезвычайно благодарен Ваганову. С тех пор Андрей Викторович подружился с Прохором. Стал вхож в семью командующего.
Возможно, это высокое знакомство сыграло решающую роль во всей его дальнейшей карьере.
Ваганову два раза досрочно присваивали воинские звания. Вскоре он был переведен из холодной Читы в Москву, где поступил в Академию Генштаба. Ваганов был очень молод по сравнению с другими слушателями Академии.
За успешное руководство по дислокации новых советских ракет на Кубе Ваганову было присвоено звание генерал-майора. Он уже считался, негласно правда, крупным специалистом по советскому присутствию за рубежом.
Правда, в семейной жизни Ваганова не все было гладко. Женившись в Чите, он три года наслаждался счастьем, но на четвертый год семейной жизни обнаружилось, что жена не совсем здорова, что у нее начало развиваться психическое заболевание.
Находясь в Чите, Ваганов обращался ко всем светилам в Сибири, специализирующимся в области психиатрии. Возил жену в Иркутск и Красноярск, летал с ней в Москву, но все было безрезультатно. Болезнь прогрессировала. И в конце концов жена Ваганова выбросилась из окна девятого этажа своей квартиры в Чите.
Уже будучи в Москве, Ваганов женился вторично, женился не на ком-нибудь, а на дочери крупного партийного бонзы. Однако после вторичной женитьбы невольный интерес Ваганова к психиатрии не пропал, а, напротив, усилился.
Те несколько лет, пока Андрей Викторович занимался поисками лекарств и методами лечения своей первой жены, он стал настоящим специалистом по психиатрии. Он проштудировал массу книг по тому заболеванию, которым страдала его первая супруга. Читал даже медицинские учебники и диссертации, которые хотя бы отчасти касались данной тематики. Беседовал не с одним светилом психиатрии…
И в Москве, когда надобность в изучении психиатрии отпала, он, к удивлению второй супруги, все так же проявлял интерес к этой области медицины.
В Москве у него появились знакомства с некоторыми сотрудниками закрытого института МВД, Научно-исследовательского института судебной медицины.
Ваганов познакомился с младшим научным сотрудником одного из отделов института, Кузьминым Федором Устимовичем. Федор Устимович занимался разработкой новых специфических препаратов. Естественно, он проводил свои изыскания не один, а с целым коллективом коллег. Что разрабатывала лаборатория, в которой работал Кузьмин, являлось, конечно же, секретом для всех, в том числе и для Ваганова.
Через какое-то время Кузьмин, не поладив с сотрудниками, которые не давали ему продвинуться в карьере, воспрепятствовали выйти в заведующие лабораторией, — поссорился с ними и уволился. Его, как медицинского работника МВД, направили заведовать специальным психиатрическим заведением в Ильинском…
Ваганова после Академии Генштаба послали в Германию, но отношения между Вагановым и Кузьминым не прерывались.
Кузьмин, как ученый, не мог, да и не хотел оставить свои прежние изыскания. Конечно, он давал подписку о неразглашении секретных сведений, связанных с научными разработками института, но не давал подписку о том, что не будет в дальнейшем заниматься наукой. И в Ильинском, несмотря на убогость и недостаток аппаратуры, Кузьмин на досуге предавался индивидуальному научному творчеству.
Ваганов, бывавший в Ильинском в гостях у Федора Устимовича, живо интересовался успехами Кузьмина. И даже предлагал помощь. Сначала будто бы шутя, но потом предложение о помощи оказалось совершенно реальным: Ваганов прислал из Германии грузовик со всей уникальной аппаратурой, которую просил главврач Кузьмин.