— Кажется, да.
— Пожалуйста, постарайся запомнить все, что тебе приснится, потом расскажешь мне.
— Договорились, — улыбнулся Турецкий.
Полетаев еще раз похлопал по руке лежащего Сергея Сергеевича и, тихонько скрипнув дверью, вышел из палаты-камеры.
А Турецкий вдруг вспомнил! Вспомнил, что забыл спросить, в какой местности находится это заведение, в котором оказался. Он вскочил с постели и бросился к двери:
— Постой! Подожди!
Полетаев, обеспокоившись, что на крик Турецкого придут контролеры, быстро открыл дверь:
— Тише! Что еще надо?
— Скажи, где наше заведение находится? В Германии?
— Почему это в Германии? — удивился Федор.
— Не знаю, мне так показалось…
— Нет, мы в Смоленской области, неподалеку от села Ильинского. Тебе это о чем-нибудь говорит?
— Кажется, ни о чем, но что-то очень знакомое, — протянул Турецкий.
— Ладно, если кажется, что знакомое, то закажи себе сон, чтобы приснилось то, что тебе хоть немного знакомо. Попробуешь?
— Попробую, спасибо тебе, товарищ…
— Зови меня просто Федя. Федор я, — улыбнулся Полетаев и зачем-то протянул Турецкому руку.
Турецкий пожал протянутую крепкую ладонь Федора Полетаева, и от этого рукопожатия ему передалась спокойная уверенность.
— Я буду надеяться, что ты меня вылечишь.
— Только не ори тут ночью, понял, а то санитаров накличешь. И не говори никому, что я приходил к тебе, все понял? Не забудешь?
— Уж это-то не забуду, — кивнул Турецкий.
Полетаев осторожно закрыл дверь на ключ и, никем не замеченный, вернулся через свое третье отделение к выходу. Распрощался с контролерами и отправился домой.
«Надо будет завтра поздравить Кошкина и Кузьмина с Новым годом и хорошенько подпоить. Завтра же надо их расколоть… Попробовать, по крайней мере», — думал, шагая по скрипящему под ногами снежку, врач-психиатр Федя Полетаев.
Неподалеку, слева, стали палить в воздух из пистолетов. Это контролеры салютуют в честь Нового года. На выстрелы ему идти не хотелось, пошел к себе, нет, не спать, сопоставить многочисленные и разрозненные факты, которые случились в последние полгода…
5. Во тьме
Олег Борисович Левин наконец-то разыскал Тюльпанчика.
Это оказалась молоденькая миленькая девушка, работница камвольно-суконной фабрики, что в Мытищах.
Тюльпанчик, которую в действительности зовут Зоя, ничего не могла, да и не хотела скрывать. Она к тому же и не знала, что ее парня, который обещал на ней жениться через три месяца, больше нет в живых.
Левин не стал ее сразу ошарашивать известием о гибели жениха, он сначала разузнал, что Самохин обещал ей сделанные на заказ обручальное золотое кольцо и сережки. Он говорил, что скоро у него будут золотые царские червонцы, которых хватит и на свадьбу, и на покупку квартиры в Мытищах, и на украшения для невесты.
Откуда появятся у Самохина монеты, она не знала, так же как не знали этого ее подруги по общежитию, где жила Зоя и куда частенько захаживал Самохин. Домой к себе он ее ни разу не приглашал, о чем она говорила с явным огорчением.
Сейчас же, по версии Зои, Самохин должен находиться в Германии, куда он отправился по делам фирмы «ГОТТ».
Знакомых культуристов ни у Зои, ни у ее подруг не было. Но она знала несколько подвальных спортивных клубов, куда мог захаживать ее Сашенька. Все они располагались в Мытищах.
Левин все подробно выслушал, пытаясь держать всю информацию в памяти, и не вытаскивал ни блокнота, ни протокола, ни диктофона, чтобы не вызвать подозрения у Зои и ее подружек по общежитию. Олег Борисович представился, естественно, давним школьным другом Самохина, который его разыскивает, чтобы отдать долг.
— Кстати, Зоя, — поинтересовался напоследок Левин. — Я должен Сашке пятьсот долларов, но не знаю… Тебе боюсь отдавать, хоть ты и невеста и ничего из себя, — отпустил комплимент Левин.
— А мне запросто можно отдать! — воскликнула Зоя. — Он же мне обещал пятьсот еще в начале декабря! Мои родители в Тобольске никак машину не могут купить, который год копят, а деньги вон видите: вдруг — фук, и исчезли! Отец у меня инвалид, ему должны за полцены машину продать, и Саша мне обещал клятвенно пятьсот долларов. Может, отдашь, Олег, а?
— Ну-у нет. Боюсь. Только Сашке… Вернее, Зоя, его родителям. Где они живут?
— У него только старшая сестра осталась, она в Харькове… А почему родителям, а не ему? — В глазах Зои появилось легкое беспокойство.
— Потому что Александра Самохина больше нет. Он погиб еще в начале декабря. А я следователь Мосгорпрокуратуры, если уж быть честным, Зоя.