Однако «Муха» была только первым пробным камушком коломенского КБ.
Двадцатой и двадцать первой разработкой генерального конструктора Победова стали «Ока» и «Стрела» — комплексы малого и среднего радиуса действия. «Ока» и «Стрела» были изготовлены в самый канун афганской войны.
Эти ракеты весом не более двух тонн легко уходили от космической слежки, так как могли маскироваться под бензовозы, молоковозы и даже под фургоны-рефрижераторы. Запуск производился с выносного пульта.
Американские специалисты утверждали, что Советский Союз обогнал США в производстве ракет данного класса минимум на четверть века. Ракеты были сверхточными, с расстояния в тысячу километров они попадали в спичечный коробок, несли по двенадцать боевых головок, в том числе могли нести и ядерные. Вся мощь советской инженерной мысли и высокая технология оборонки нашли воплощение в этих совершенных орудиях убийства.
«Оку» и «Стрелу» можно было транспортировать на кораблях, самолетах, перевозить по гористой и пустынной местности. Двигательная часть ракет не нуждалась в прогреве. Головная часть имела систему преодоления ПВО.
Такая победа коломенского конструкторского бюро была вряд ли случайной.
Сергей Павлович долго и кропотливо, на протяжении десятилетий, подбирал кадры КБ. В его бюро, обслуживающем пять направлений, работали выпускники МВТУ, МГУ, НГУ, ТГУ, ЛЗМИ. Заботился он и о социальной сфере, выбивая у представителей власти квартиры для сотрудников, престижные тогда «Волги», не забывая о премиальных и стабильном повышении окладов. Понятно, что при таких условиях коллектив все силы вкладывал в работу, усердно помогая Победову создавать очередной военно-конструкторский шедевр.
Лучшим учеником Победова был Эдмунд Мукальский, пунктуальный эстонец с водянистым взглядом и мучнистым цветом лица. Поначалу, как всякий достойный конкурент, Эдмунд скептически относился к демократической линии поведения генерального конструктора. Как холостяк, он жил в общежитии, на улице Ленина, вел себя скромно, одевался просто, не пил, не курил, не увлекался женщинами. Деньги, полученные в КБ, тратил в основном на книги.
Но с годами положение резко изменилось. В двадцать девять лет Эдмунд отчаянно влюбился и сделал предложение пышнотелой русоволосой официантке закрытой столовой, обслуживающей высший инженерный персонал «черного ящика», как называли «почтовый ящик» сотрудники.
Вскоре после загса у молодых родился ребенок, мальчика назвали Константином, в честь Циолковского. Эдмунд, уставший от семейной жизни в тесноте «малосемейки», решил пойти на поклон к своему высокопоставленному шефу. И уже через сутки звенел ключами от новенькой двухкомнатной квартиры на Московском проспекте в Коломне.
Вскоре Эдмунд получил специальную премию Министерства обороны за разработку системы, защищающей «Оку» от средств ПВО. Премия по тем временам была огромной: 10 тысяч инвалютных рублей, всего на 5 тысяч меньше, чем получил генеральный.
Противоракетные системы противника не представляли для «Оки» опасности: нос ее был начинен смертоносными головками, аналогичными тем, что были в ракетной установке «Муха». Эти головки, более усовершенствованные, назывались «Пчела». Во время военных действий головки ракеты, рассыпаясь веером, двигались на опережение и уничтожали вражеские ракеты. Уже тогда американцам стало ясно, что груз, который несет «Ока», может быть только ядерным.
Афганская война закончилась. Изделие № 8, именуемое «Штурм-С», успешно проявило себя в боях с авиацией противника и нашло неожиданное применение в боях с танками.
В условиях гористой местности Афганистана эта мощная мини-ракета — промежуточный вариант «Оки» — легко расправлялась с вертолетами противника и была незаменима.
Лучший ученик Победова — Эдмунд — приступил к работе над усовершенствованием «Штурма-С»; изделие называлось «Штурм-центр». Однако Эстония уже заявила о своем выходе из состава СССР. Эдмунд съездил на родину повидаться с матерью и вскоре был уволен по негласному указу Министерства обороны в связи с секретностью коломенского оборонного предприятия. Эдмунда Мукальского потряс тот факт, что он уехал в отпуск в советскую Эстонию, а вернулся уже из иностранного государства иностранным подданным.
Уволенный Мукальский с горя запил. По требованию практичной жены, уже вторично беременной, он вернулся в родной Таллин. Жизнь на родине складывалась не слишком сладко. В миролюбивой Эстонии оборонки не существовало. Эдмунду оставалось одно — преподавать в школе физику; однако из школы его скоро попросили, так как Мукальский — чистокровный эстонец, но родившийся в России, — не знал родного языка.