Во время трудотерапии он не шьет, потому что не может управляться со швейной машинкой. Его определили на кухню мыть посуду. Но такое впечатление, что он не совсем уж беспамятный.
Надо бы выяснить, вдруг у него сохранились какие-то остатки памяти?
Приготовлением пищи в психзоне заведовала толстая баба, Зинаида Кирилловна, приходившая из деревни на несколько часов.
Под ее руководством трудились четыре женщины. В специальном маленьком флигеле, так называемом женском отделении, содержалось всего шестеро женщин — «психических дам», как про себя называл их Полетаев. Среди них была несчастная мать, выбросившая своих детей с пятого этажа, это была больная молодая женщина по имени Татьяна. Другие женщины совершили менее тяжкие преступления, но все были достаточно «не в себе». И вот четверо из них целый день не вылезали из кухни, готовили завтрак, обед и ужин. Им на подмогу присылали мужчин: чистить картошку, мыть посуду, катать бочки с квашеной капустой и мочеными яблоками.
У Полетаева было суточное дежурство.
Дежурство заключалось в том, что врач должен сутки находиться в зоне, присматривать за больными и ночевать на кушетке в ординаторской, с медсестрами или без — это уж на усмотрение самого врача.
Главврач Кузьмин свои дежурства проводил, естественно, в лаборатории.
Кошкин, теперь это ясно, занимался на дежурствах своими анатомическими изысканиями, которые, видимо, и составляли его маленький бизнес.
Войдя на вонючую кухню, которая насквозь пропахла кислой капустой и прошлогодним борщом, Федя Полетаев решил устроить скандал.
Он накричал на Зинаиду Кирилловну за то, что развела такую грязь, что уже месяц не травили тараканов. На полу лужи воды, а по углам — картофельные очистки.
Зинаида Кирилловна оправдывалась как могла, но Полетаев не стал ее слушать и отправился в посудомоечную, где медленно, словно сомнамбула, мыл посуду Комиссар, опуская алюминиевые тарелки сначала в таз с теплой, совершенно грязной водой, потом перекладывая их в таз с водой менее грязной.
Слюна из открытого рта клейкой нитью стекала с подбородка в один из тазов.
Федя Полетаев заговорил преувеличенно громко и недовольно, чтобы слышали и больные и повариха Зинаида Кирилловна:
— Почему всего один человек моет посуду?! Неужели никого нельзя попросить помочь?
Зинаида Кирилловна, продолжая оправдываться, сунулась было в моечное отделение, но Полетаев выставил ее, предварительно указав, чтобы вымыли пол с хлоркой и впредь присылали двоих или троих мыть посуду.
— Всему вас надо учить! Отправляйтесь, Зинаида Кирилловна, занимайтесь своим делом, а я научу больного, как мыть посуду… Нужно взять губку, на губку налить моющий раствор… — Полетаев взял из рук Комиссара тарелку и стал показывать, как правильно мыть.
Когда дверь за Зинаидой Кирилловной закрылась, Федя бросил тарелку в грязный таз. Он посмотрел в глаза Комиссара и увидел, что взгляд у него действительно осмысленный.
— Ну тебе понятно, как мыть, Комиссар?
Больной ничего не ответил, лишь качнул головой, пытаясь втянуть слюну в рот. Трясущейся рукой он нашарил в грязной воде тарелку и, взяв губку, начал мыть ее, как показывал Полетаев. Но Федя отнял у него тарелку.
— Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
Больной молчал.
— Я что-то забыл, как тебя зовут, знаю лишь, что кличут Комиссаром. А ты не помнишь, как тебя зовут?
— Помню… — с трудом протянул Комиссар.
— Ну так скажи.
— Юрий… — с трудом выговорил он.
— Потрясающе. А фамилию помнишь?
Юрий снова кивнул и заплетающимся языком пробормотал:
— Ко-ро-лев.
— Просто фантастика. Так у тебя что, память не отшибло?
Юрий Королев отрицательно помотал головой, и снова Полетаев поймал на себе внимательный и осмысленный взгляд больного.
— Я, конечно, не твой лечащий врач, но хочу знать, что ты совершил, за что оказался здесь…
Королев нахмурился и снова стал нашаривать в тазу тарелку.
— Ты не хочешь говорить? Боишься, кто-нибудь нас услышит?
— Не скажу, — протянул Королев.
— Почему?
— Убьют…
— Кто убьет? Меня не надо бояться! Я хочу тебе помочь! Я попробую снизить тебе дозу галоперидола, обещаю тебе. Ты более-менее нормально будешь передвигаться и чувствовать себя…
Больной отрицательно покачал головой: