Я хотел спросить его, что с рукой, уж не своей ли кровью он красил мою машину, но, посчитав свой вопрос чистым бредом, не спросил. А жаль.
Когда я вернулся к машине, сел за руль и уже собирался нажать на газ, то с удивлением обнаружил, что на переднем сиденье папки с рукописью Васина не было.
Легкий холод пробежал у меня по спине. Сердце екнуло.
Я огляделся. Сплошной вереницей ехали автомобили, шли по своим делам прохожие: никого и ничего подозрительного.
Того мужика, что просил меня прикурить, и след простыл. Он словно растворился среди толпы прохожих. Бежать за ним, но в какую сторону? Я выматерился про себя. Голову даю на отсечение, этот длинноволосый и разделал тогда мою машину. А сейчас отвлекал мое внимание!
Значит… Значит, мой телефон прослушивается? И я, как последний лопух, не заметил, что меня пасут от самого дома?! Это уже становится интересным… Значит, они боятся, боятся, что в записках полковника есть какой-то компромат! Так вот что я должен был отдать, прежде чем меня пустят в расход! Рукопись Васина!.. Вот и сошлось: кажется, двое покушавшихся на меня и записки полковника — это звенья одной цепочки… А дергаются они от опасения, что не все следы еще уничтожены!.. Значит, нужно сделать шаги им навстречу!..
Вечером я без звонка приехал к Меркулову домой, отказался ужинать и коротко сообщил о случившемся.
Меркулов был в мрачнейшем расположении духа после заседания в гэкачепистской комиссии, он молча меня выслушал, снова предложил поужинать, я снова отказался. Костя пообещал, что завтра же вызовет людей для «дезинфекции» моего телефона и телефона Грязнова. Потом отправит людей в «Новую Россию» — проверить, что там происходит с телефонными аппаратами и проводами.
Уже прощаясь, Костя сказал мне пару ласковых:
— Ну и растяпа ты, Турецкий! Напишешь мне рапорт о случившемся, мы с твоим начальником решим, что с тобой делать! Завтра после обеда жду в своем кабинете.
…Назавтра, когда я вошел в кабинет Меркулова, там сидел молодой майор юстиции из военной прокуратуры.
Увидев меня, Константин Дмитриевич знаком показал, чтобы я проходил, майор поднялся мне навстречу.
Он оказался человеком среднего роста, примерно моих лет, немного полноват, но не рыхл.
— Познакомься, — сказал Меркулов, прихлебывая чай.
С тех пор как Костя стал заместителем генерального прокурора, секретарша стала поить его чаем.
Я за руку поздоровался с майором и сел.
— Евгений Фролов, — сказал майор и улыбнулся хорошей, открытой улыбкой. — Впрочем, можно просто Женя.
Я налил себе чаю в одну из чашек, во множестве стоявших вместе с самоваром на расписном жостовском подносе.
Занимаясь чаем, я прислушался к тому, что говорил молодой майор.
— Понимаете, Константин Дмитриевич, никто не собирается кормить вчерашнего монстра под названием Советский Союз только за то, что он разваливается. За демократию нашу тоже никто ломаного гроша не даст. Путчисты поторопились выступить, зимой они победили бы наверняка. Международный валютный фонд, конечно, даст Ельцину кредиты, но столько, чтобы хватило лишь на жвачку и джинсы. Надо же куда-то сбывать залежалые американские джинсы? Вот нам и подкинут денег, чтобы мы их покупали… Но когда-то придет время платить долги. И демократы начнут распродавать заводы и прочую недвижимость, нашу оборонку за бесценок. Потому что по настоящей цене никто не купит. Вы не согласны со мной?
Меркулов тер переносицу, задумчиво, словно китайский болванчик, качая головой:
— Пожалуй… Хотя мне не хотелось бы в это верить…
— Мне тоже. И вот тут-то и появятся в недалеком будущем наши сегодняшние благодетели, которые из-за океана так ратовали за победу демократии. Наши импортные благодетели перекроют нам оборонку! Они просто не дадут нам выйти на те рынки оружия, которые мы традиционно контролировали. А наш бюджет уже сейчас не выдерживает гигантской армии, которую содержит Советский Союз. И недалеко то время, когда мы будем вынуждены отказаться от армии, естественно, под различными миролюбивыми лозунгами. Попомните мое слово! Мы окончательно выведем свои войска из Прибалтики, из Восточной Европы. Нашей ноги не будет на Балканах. Уйдем с Кавказа и из Средней Азии. И сколько оружия тогда растечется по всему миру — это никому не известно. А ведь уже сейчас есть Югославия, которая решает свои национальные проблемы. У югославов деньги — у нас оружие, причем дешевое оружие. Вспомните Иран, его бюджет рассчитан уже сейчас таким образом, чтобы закупить у нас вооружение на пять миллиардов долларов, и закупить по дешевке!