— Да-а, — уныло протянул Слава, — в несчастный случай тут никак не поверишь. Даже если захочешь.
Я подскочил на кровати, сна как не бывало. Я уже догадался: произошло непредвиденное.
Я не стал одеваться и бросился в прихожую. В дверях столкнулся с Грязновым.
— Уже проснулся? — спросил он. — Тут Женя новость с утра на хвосте принес…
В прихожей стоял Женя Фролов.
— Что-то случилось с Васиным? — спросил я.
— Да, — сказал Женя. — Вчера в Вильнюсе его похитили…
Я почувствовал, как сердце у меня ухнуло куда-то вниз и возник страх: животный, парализующий…
— Проходи, мы сейчас, — выдавил я через силу не своим голосом.
Грязнов невесело засмеялся:
— Закукарекал! Что, Сашок, страшно стало? Ничего, у меня тоже первое ощущение было: как будто мне сообщили, что я на минном поле стою.
Я быстро соображал: действительно похищение или только его инсценировка? Что, если это бегство Васина, которому дали знать, что за ним приехали? Я понимал, что у нас фактически не оставалось времени перераспределять силы для того, чтобы вести расследование в нужном направлении. Я был уверен: с минуты на минуту должен появиться Пивоваров, который теперь с нас глаз не спустит до конца командировки. Нужно было что-то немедленно предпринимать…
— Слава, необходимо срочно найти жену Васина. Похоже, нас попытаются заблокировать любым способом.
— Что предлагаешь?
— Прежде всего рассредоточиться.
— Это рискованно. Нас легче будет взять под контроль, — заметил Грязнов.
— Но тогда хоть кому-то из нас, может, удастся что-то выяснить, — сказал я, поспешно одеваясь.
Я услышал, что внизу остановилась машина.
— По-моему, за нами, — сказал Грязнов.
Я посмотрел на Фролова:
— Женя! Тебе немедленно нужно уходить отсюда. Ты действуешь самостоятельно. Прежде всего постарайся найти и допросить жену Васина. Все, уходи!
— Поднимись на этаж выше и пережди, пока мы не уйдем, — сказал ему Грязнов.
Через минуту после того, как мы вытолкали из квартиры Фролова, в дверь постучали.
— Не спите? Неужели трезвые? — искренне удивился Пивоваров, с порога разглядывая нас с Грязновым.
Слава с полотенцем через плечо проследовал в ванную комнату, бросив на ходу:
— Что тут удивительного? Мы — люди непьющие, да и вообще, вчера слишком устали с дороги, чтобы еще что-то праздновать.
Пивоваров с сомнением покрутил головой и спросил:
— Так, значит, все в порядке? А то я беспокоился, что наши орлы…
— Нет-нет, — заверил я Пивоварова с самым невинным выражением лица, — действительно, все в порядке. Тем более что на сон грядущий мы со Славой решили немного прогуляться. Красивый город у вас!
Мне показалось, в глазах у Пивоварова мелькнуло беспокойство.
— Да, город красивый, — согласился он. — Только по ночам гулять не стоит, неприятности могут какие-нибудь случиться.
— А что, уже случались?
— Что-то вы совсем налегке, — заметил особист, осматривая наш небогатый багаж, состоящий из двух небольших «дипломатов». На мой вопрос он не стал отвечать. — Кстати, я приехал с приглашением от нашего заместителя командующего. Он просил вас быть у него на обеде в вашу честь.
— В нашу честь? — я удивленно уставился на Пивоварова.
— Да-да, — подтвердил Пивоваров, — наш командующий старается возродить старые офицерские традиции…
— А бала в нашу честь не ожидается?..
Из ванной появился Грязнов, он успел побриться, посвежел и благоухал хорошим одеколоном; от него исходила сила и уверенность, которая внушала и мне спокойствие. Чувство тревоги, неожиданно посетившее меня с утра, отступило.
Я ушел в ванную и оттуда слушал разговор Грязнова с Пивоваровым.
— Значит, в нашу честь обеды давать собираются? — переспросил Грязнов. — Честно говоря, в мою честь обедов никогда еще не давали. Да и сегодня, боюсь, с обедом ничего не получится; я, Коля, все-таки в рабочей командировке нахожусь. Ежели моя начальница узнает, что я здесь водку трескаю с генералами, пощады мне не будет.
— Баба, что ли, начальник? — удивился Пивоваров.
— Ну! — подтвердил Грязнов. — Генерал-майор Романова.
Насчет генерал-майора Грязнов приврал немного: Шура по-прежнему была в звании полковника, но в Славиных глазах она была генералом.
Пивоваров даже присвистнул от удивления.