— Да, старик, угораздило тебя…
Я напряг горло, чтобы спросить, где Грязнов, но вместо звука голоса из моей груди вырвался какой-то жалобный писк.
— Ты лучше не разговаривай, — сказал мне Пивоваров. — Помолчи пока. Еще успеешь наговориться.
Он обернулся в сторону белобрысого майора и продолжал:
— Похоже, ничего страшного, хотя шишка здоровая… Я, понимаешь, показал ему, куда идти, а сам вернулся. А его нет и нет. Я подождал, думаю: что ж такое? Куда, думаю, Сашка подевался? Иду в туалет, а он там на полу лежит. На козлы наткнулся, а на него какая-то бадья с них упала. Он, видно, сознание и потерял. Ну, мы быстро сообразили: в санчасть! Ничего, все нормально, Сашка, жить будешь! — закончил бодро Пивоваров, похлопывая меня по руке.
А у меня вдруг появилось ощущение тревоги. Мне показалось, что мое нынешнее ощущение мне уже знакомо. Я когда-то уже переживал такое состояние. Не головной боли, конечно, и не шишки на голове величиной с куриное яйцо, а именно такого… похмельного состояния. Мне это совсем не понравилось, но голова, как оказалось, потеряла всякую способность к анализу происходящего, и мне хотелось только одного: пить.
— Пить! — попросил я.
— Ну вот, ожил, — сказал дюжий капитан с малиновыми петлицами, на которых была золотая эмблема медицинской службы: хитрый, как змей, и выпить не дурак. — На-ка выпей!
Он протянул мне таблетку на широкой, как лопата, ладони. Я послушно ее проглотил и запил стаканом воды.
— Вот и хорошо, — одобрил мой поступок капитан. — Насчет того, что жить будешь, — сомневаюсь, а вот что не помрешь — это точно. Забирайте, хлопцы, своего симулянта, — обратился он к Пивоварову и белобрысому майору.
Я и в самом деле почувствовал себя несколько лучше и встал на ноги самостоятельно.
— Вообще-то лучше бы ему пару дней полежать, — сказал капитан Пивоварову. — Сотрясения, возможно, нет, а возможно, и есть. Но небольшое.
Я начал подозревать, что познания армейского эскулапа на мне исчерпались до конца и потому лучше не задавать ему дополнительных вопросов. Я наслышан о том, какие специалисты попадали в Германию за взятки или по блату, и теперь для меня было главным одно: чтобы мой лекарь следовал хотя бы одному обязательному правилу медика: «Не навреди!»
— Тебе, Александр Борисович, повезло, я тебе доложу, — говорил Пивоваров, осторожно поддерживая меня слева, — так и без головы можно было остаться…
Внизу нас ждал «уазик», в который мы все втроем и погрузились. Я сделал вид, будто задремал. Тем более что голова начала трещать еще больше. Похоже, легкое сотрясение все же было.
Я постарался отключиться от разговора белобрысого майора с Пивоваровым, которые обсуждали какие-то свои армейские проблемы. Мне было важно что-то вспомнить. Подсознание требовало какой-то информации. И я попытался вспомнить детально, как все было.
Сначала мы вышли из столовой. Я это помнил хорошо. Потом пошел в туалет. Но в туалет я пошел только потому, что за мной увязался Пивоваров. А мне не хотелось, чтобы он знал, куда и зачем я иду, и поэтому я сказал, что иду в туалет. Я вошел в дверь и… И тут я почувствовал удар. Нет, я не почувствовал удар… я сначала увидел доски. Неструганые доски. Это были козлы. Я прошел под ними… Нет, я не проходил под ними. Это Пивоваров говорит, что я пролезал под ними и на меня что-то свалилось. Удар пришелся по затылку. Если бы удар был нанесен ведром, то была бы ссадина или кожа была бы рассечена… Удар был направлен сверху вниз. Поэтому и следов никаких, кроме шишки, не осталось. Значит, меня кто-то ударил. Но кто? Голова болит, словно мне какой-то гадости вкатили… А может, и вкатили? Сколько времени я был без сознания?
— Коля, сколько сейчас времени? — спросил я Пивоварова.
— Одиннадцать тридцать, — отозвался подполковник.
— Спасибо.
Итак, я без сознания провалялся около часу. Многовато. Чтобы Пивоваров так поздно меня хватился? Не поверю…
«Черт возьми! — неожиданно я разозлился на самого себя. — Сам попал в идиотское положение, а теперь пытаюсь найти виноватых!»
— А кто его нашел? — слышу я вопрос белобрысого майора, который тоже что-то прикидывает, пока мы едем.