– Не понял. Что со мной ясно-то?
Костик посмотрел на меня, как на безнадёжного идиота, и терпеливо вздохнул:
– У вас ведь что-то произошло, когда мы с Сандрой уехали?
Я нервно сглотнул, не представляя, как объяснить ему то, чего сам не понимал.
– Ничего не было.
Это признание висело в воздухе несколько секунд, а потом мы с Костиком одновременно засмеялись, зажимая рты, чтобы не разбудить Лизку.
– Ничего не было, но…?
– Но всё изменилось, – выдохнул я, понимая, что звучит это как бред.
Костик загадочно улыбнулся, но ничего не сказал.
Достав мобильник, я открыл общий чат и спросил у Сандры во сколько забрать её с работы, но Костик сказал, что лучше мне остаться и присмотреть за Лизкой, а Сандру он заберёт на такси.
Когда он уехал, я подошёл к кровати и опустился рядом на колени.
– Что же творится в твоей голове, – пробормотал я, глядя на подрагивающие ресницы Лизки.
Даже во сне она не выглядела расслабленной. Возможно, ей снилось что-то не особо приятное, потому что губы то и дело сжимались в тревоге, а сама она вздрагивала. Когда она дёрнулась особенно резко, от неожиданности я схватил её ладонь.
– Всё хорошо, мартышка, я рядом.
Лизка стала что-то бормотать и постанывать, а потом в уголках глаз появились капельки слёз. Крошечные, почти незаметные, но от одного их вида стало трудно дышать. Я всегда завидовал ей, глядя, как быстро она учится: сперва на наших совместных тренировках, потом на занятиях в школе, а затем на площадке, когда я сам показывал ей как вести мяч, дурить противника и забрасывать в корзину. Теперь же эта сильная девчонка плакала во сне и выглядела самым слабым и беззащитным существом на планете. Были ли мы такими уж хорошими друзьями, раз она всегда пыталась выглядеть неуязвимой?
– Лизавета, – шепнул я, придвинувшись ближе. – Не смей отдаляться. Нет ничего важнее нашей дружбы, что бы ни происходило между нами.
Она едва заметно приоткрыла глаза, и слеза скатилась по переносице на подушку, оставив на белой наволочке тёмное пятнышко. Я осторожно стёр большим пальцем след мокрый след, но ладонь убрать не успел – Лизка вдруг прижала её к своему лицу, зажмурилась и беззвучно расплакалась.
– Когда ты ревёшь, мне кажется, что вот-вот наступит конец света, – обняв голову Лизки, я гладил её по волосам.
– У меня ничего не получается, – прохрипела она. – Наверное, пора перестать пытаться.
Я отстранился. Лизка говорила совершенно серьёзно. Будь она парнем, я стукнул бы её за такие слова, но ей повезло – отделалась щелбаном.
– Ай! – сморщилась она, потирая лоб. – За что?
– За то, что опускаешь руки, хотя мне этого не позволила.
– Не сравнивай нас, – фыркнула она. – Ты рождён для баскетбола, а я… Не несу никакой ценности.
Я поднёс к её лбу пальцы и дал ещё один щелбан.
– Ты совсем свои мозги пропила? – начинал злиться я. – Давай заключим пари.
– Мы больше не дети.
– В том то и дело, мартышка, мы уже не дети! Мы не имеем права на полпути отказываться от своей мечты.
– Мы с тобой совсем разные, – теперь начала злиться Лизка. – Твоя мечта лежит у твоих ног, тебе нужно лишь наклониться и взять её. А моя настолько призрачная, что я даже не уверена, существует ли она вообще.
– Думаешь, всё так просто? – невесело усмехнулся я. – Я, например, могу не вернуть себе прежнюю форму. В клубах и сборной могут быть десятки гораздо лучших баскетболистов. А ещё есть претенденты с деньгами и связями, для которых место подготовлено заранее. Всё ещё считаешь, что меня ждёт лёгкий путь?
Лизка села на кровати и спустила ноги, обхватив меня ими в кольцо. Нахмурившись, она склонилась ко мне.
– Ты хотя бы знаешь, с чем можешь столкнуться на своём пути, потому что ты уже стоишь на нём обеими ногами, – зашептала она с такой болью, что мне едва хватало сил принять её. – Я же трачу месяцы, годы, чтобы написать что-то. Всякий раз отправляю рукопись и жду, жду, жду, проверяя почту, не зная, получу ли вообще хоть когда-нибудь ответ. А если получу, не будет ли он таким, что мне больше никогда не захочется писать.
Мне нечего было сказать на это, потому что я совершенно ничего не знал ни о писательстве, ни об издательском деле. Зато я точно знал, что не позволю Лизке бросить всё.
– Если ты сдашься, я тоже сдамся, – выпалил я, встряхнув её за плечи. – Мы вместе придём к вершине, как и хотели. Всё или ничего.