Лизка вдруг разразилась таким скрипучим смехом, что по рукам побежали мурашки.
– Ты и так давно сдался, – она насмешливо смотрела на меня сверху вниз.
– Что ты несёшь?
– Сам посмотри. Ты избавился от всех своих отмазок, но до сих пор не вернулся в команду, хотя они тебя ждут. Вместо того, чтобы действовать, ты сутками пропадаешь на работе, прячась не то от себя, не то от капитана.
Всё действительно выглядело так, но прятался я вовсе не от баскетбола. Хотя Лизке об этом я ни за что не признался бы. По крайней мере не сейчас.
– Так что не тебе говорить мне о том, что я не имею права сдаваться. Я хотя бы сделала всё, что было в моих силах.
Лизка хотела уйти, но я вцепился руками в её бёдра, не давая подняться с кровати.
– Пусти.
– Нет, – резко ответил я. – Если сейчас ты вот так уйдёшь, всё станет только хуже. Мы и без того уже бегаем друг от друга, словно какие-то первоклашки, что будет дальше?
Лизка смотрела на меня пристально, но и я не отводил взгляда. Она коснулась моей щеки, и я застыл, не представляя, как следует вести себя с ней теперь. Очертив пальцем едва ощутимую линию от брови до уха, она грустно улыбнулась:
– Ты такой тормоз.
Высвободившись из моих рук, Лизка встала и направилась к двери, а я сидел и смотрел, как она обувается и уходит. Когда за ней захлопнулась дверь, я рухнул на тёплую кровать, крепко стиснув зубы, чтобы сдержать рвущийся крик. Я очень злился на неё, но на себя я злился больше. Я наконец понял, что имел ввиду Костик, говоря, что отказ ей пришёл невовремя.
Держа в руке мобильник с открытым чатом Лизки, я провалялся до самого рассвета с короткими урывками на сон. Около пяти утра я вышел на пробежку, взяв круг больше обычного. От на удивление свежего воздуха в голове немного прояснилось, а усталость испарилась. Без конца прокручивая в голове слова Лизки, я с каждой секундой обретал всё большую уверенность и чувствовал себя способным свернуть горы, лишь бы доказать ей, что она ошибалась на мой счёт.
Вернувшись домой, я принял душ и решил, что время пришло.
Подойдя к заправленной кровати, я опустился на корточки и откинул край покрывала.
Джорданы были запрятаны в самом дальнем углу.
В тени они выглядели как самые обычные кроссовки, но я знал, что это не так. Протянув руку, я вытащил их на свет и уставился на уродливые ржавые пятна. Спина похолодела и руки задрожали, будто пытаясь доказать мне, что я всё тот же слабак, что и год назад.
Крепко сжав в руках обувь, я прошёл в ванную.
Направив струю воды на мысок кроссовки, я ожидал, что она тут же окрасится розовым, но кровь была слишком старая, поэтому поддалась, лишь когда начал тереть пятна тряпкой. Кровь медленно сходила с поверхности джорданов, вымывалась из моего никчёмного, слабовольного сердца – каждый удар, каждое унижение, каждое разочарование. Я смывал с кроссовок всю горечь, которая связывала их с отчимом, оставляя только чистую радость многочисленных побед и удачных прыжков. Только любовь к баскетболу, которую открыл для меня в детстве отец.
Не знаю, сколько я провёл времени за этим занятием и сколько бы провёл ещё, если бы меня не отвлёк звонок. Закрыв воду, я осмотрел идеально чистые кроссовки и кивнул, довольный результатом. Руки больше не тряслись.
Когда я подошёл к телефону, тот уже не звонил, зато пришло сразу несколько сообщений от Костика. Он хотел знать, проснулась ли Лизка. Написав ему, что она ушла домой почти сразу после его ухода, я открыл список недавних вызовов и нашёл номер капитана. После нескольких длинных гудков, послышался его низкий голос:
– Ну, наконец-то!
– Я не уверен, что так же хорош, как раньше, – признался я.
В ответ раздался сдавленный смешок.
– Это мне в тебе и нравится. Ты всегда трезво оцениваешь свои способности. Не преувеличивая, но и не скромничая.
– Это ведь вообще не комплимент, да?
Капитан вновь рассмеялся.
– Жду тебя в полдень на тренировке в универе. Проверим, не развалился ли ты.
– Скажи, капитан, – начал я, вспомнив вчерашний разговор с Костиком. – Третья позиция всё ещё свободна?
– К сожалению, – вздохнул капитан. – Все новички в этом году маловаты ростом и не особо умелые. В общем, я буду только рад, если у тебя есть кто-то достойный на примете.
– У меня есть не кто-то, а лёгкий форвард, игравший за сборную.
– Серьёзно? – судя по голосу, капитан мне верил. – Где ты его взял?
– А он всегда был у меня, – усмехнулся я, представив, какие глаза будут у капитана, когда он увидит Костика на площадке. – Мы приедем вдвоём.
– Только больше никаких фокусов, Шторм, понял меня?
– Никаких фокусов.
Чтобы джорданы успели просохнуть к тренировке, я достал из шкафа обувную сушилку и сунул в кроссовки. Теперь дело оставалось за малым – уговорить Костика. И на это у меня было не больше пары часов.