Его руки скользили по спине и плечам, касались шеи, а длинные ресницы щекотали лицо. Когда я перестала понимать, где кончается его дыхание и начинается моё, он остановился. Наши губы разомкнулись, и моё сердце болезненно замерло в ожидании. Макс испугано смотрел в мои глаза. Каждый его выдох оседал на моих губах жгучим трепетом. Казалось, это тянулось бесконечно, но потом его страх будто смыло волной решительности, и он вновь поцеловал – на этот раз без осторожностей. Он будто всё это время был вынужден сидеть на скамье запасных, а теперь вышел на площадку, чтобы играть в полную силу. Макс прикусил мою нижнюю губу и волнение прошибло меня насквозь. Руки сами собой легли ему на плечи и медленно скользнули вниз, очерчивая мышцы – каменные из-за тяжёлой тренировки после длительного перерыва. Нащупав край его майки, я сжала его, но не решилась потянуть вверх. Макс вдруг прервал поцелуй и опустил ладонь на мои пальцы. Если бы он решил пойти дальше, я вряд ли нашла бы в себе силы сопротивляться.
Коснувшись кончика моего носа своим, он виновато улыбнулся и заправил мне волосы за ухо.
– Надо было сделать это ещё, блин, в восьмом классе.
– Почему в восьмом? – с трудом соображая, спросила я.
Он прочертил носом невидимую полосу по щеке и вниз к шее, оставив на ней тяжёлый поцелуй.
– Неважно, – выдохнул он, уткнувшись лбом мне в ключицу. – Но теперь уж точно никаких козлов, мартышка.
Щёки вспыхнули, и я мгновенно закрыла лицо руками. Макс едва слышно захихикал и поцеловал тыльную сторону ладоней.
– Что мы наделали, – шепнула я, скорее самой себе.
Макс убрал мои руки от лица и стал серьёзным:
– То, что оба хотели.
– Знаешь, – возмутилась я, – не всегда следует делать то, что хочется. Иногда это плохо заканчивается.
– Боишься, что ли?
Макс отпустил мои руки и сцепил свои у меня за спиной на пояснице. Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что творится в его голове, но видела лишь слепую решительность.
– Конечно боюсь, балбес, – буркнула я. – Если что-то пойдёт не так, мы уже не сможем отмотать назад и спасти нашу дружбу.
– Я тоже думал об этом, – нервно усмехнулся он. – Долго и много. Но теперь готов рискнуть.
Я смотрела в его жёсткие глаза и понимала, что он действительно не собирался отступать. Но как он мог знать, что через месяц мы не надоедим друг другу и не поймём, что это вовсе не любовь? Или что он не встретит кого-то более эффектного, вроде Али, кто вскружит ему голову? Слишком уж много вариантов развития событий подкидывало мне воображение, чтобы перестать бояться того, что однажды мы потеряем друг друга, просто разбежавшись в разные стороны.
– Есть ещё один выход, – вдруг произнёс Макс чужим, безразличным голосом. – Мы можем притвориться, что ничего не было. Отмотать всё назад, как ты выразилась, пока не слишком много отматывать.
Он смотрел на меня пустым, отстранённым взглядом, и я не могла определить, чего хотел он сам. Казалось, ему было всё равно, какой ответ я дам, но, когда его руки сжались на моей талии, я поняла, что это не так. Зачем тогда он вообще озвучил этот паршивый вариант вместо того, чтобы просто заверить меня, что всё будет хорошо, что мы сумеем защитить то, что у нас уже есть?
– Думаешь, мы правда сможем сделать вид, что…? – неуверенно начала я, не веря, что такое действительно возможно.
Макс аккуратно спустил меня с колен и поставил на пол. Поднявшись со стула, он улыбнулся. От разочарования, с которым он смотрел на меня, внутри всё сжалось. Мне вдруг захотелось броситься к нему и сказать, что мне этот путь не нравится, но это было бы неправдой. Я хотела, очень хотела, чтобы всё было как раньше, потому что неизвестность ужасала. И Макс слишком хорошо меня знал, чтобы не понять этого.
– Конечно сможем, – ответил он, делая от меня шаг назад. – Для нас, видимо, и правда нет выбора.
В груди заклокотала паника, но я просто стояла и смотрела, как Макс подхватывает сумку, обувается и уходит. Когда он взялся за ручку двери и готов был перешагнуть порог, я выпалила первое, что пришло в голову:
– Ты куда?
Макс удивлённо посмотрел на меня.
– Пойду… отматывать всё это, – он кивнул в сторону кухни и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.
Не знаю, сколько я простояла, глядя ему вслед, пока вдруг не вспомнила, что так и не извинилась перед Костиком за то, что наболтала лишнего его отцу. Наверняка сделала только хуже, как и всегда.