Не выдержав, девочка распахнула своё окно и крикнула:
– Макс, прыгай сюда!
Мальчик растерялся, но, когда на него вновь замахнулись, он выскочил из окна и ловко влез в комнату девочки. Встав рядом с ней, он с вызовом повернулся к оторопевшему мужчине. Ладонь девочки ободряюще сжала горячие пальцы друга. Мужчина ещё мгновение постоял, затем вышел из комнаты, отпихнув с пути женщину.
– Если он вам не нужен, просто отдайте его мне! – гневно крикнула девочка плачущей женщине. – Если вы не можете защитить его, отдайте его мне, я смогу!
Женщина изумлённо смотрела на громкоголосую девочку. Вытерев скупые слёзы, она вымучено улыбнулась и кивнула.
– Я тебя ото всех защищу, понял?
Девочка повернулась лицом к мальчику и так наморщила брови, что тот рассмеялся, крепко держась за её руку.
***
Ответить на сообщение балбеса я не успела – позвонили родители. Они делали это крайне редко, но, видя их домашний номер на экране, мне всякий раз становилось стыдно, потому что сама я звонила им ещё реже.
Мама полчаса выспрашивала, чем я питаюсь. Слушая её наставления, я поднялась с дивана и подошла к окну. Во второй половине дня свет здесь всегда был особенно ярким. Настолько, что я зажмурилась, после долгой работы с текстом в полумраке. С темы еды мама переключилась на расспросы о ребятах, и я заверила её, что всё отлично, решив не упоминать об обмороке Сандры.
Мама рассказала, что родители Макса сильно изменились: отчим притих настолько, что перестал ругаться с каждым встречным в округе, а Диана Алексеевна, наоборот, словно ожила – стала больше улыбаться и чаще заглядывала поболтать. Как бы здорово это ни звучало, радоваться за Диану Алексеевну я не собиралась. Не то, чтобы я её ненавидела, но любви к ней не питала – слишком хорошо я помнила, что она ни разу не вставала на сторону сына, когда отчим отыгрывался на нём за собственную никчёмность.
Мама продолжала щебетать, когда в трубке послышался голос отца.
– Девочка моя, ты почему такая кислая? Тебя там кто-то обижает?
– Па, ну кто в состоянии обидеть твою дочь? Смешно же.
– Да-да, – с сарказмом согласился отец. – Где там эта бесполезная гора мышц? Позвоню ему и устрою нагоняй за то, что не присматривает за тобой.
– Просто признайся, что соскучился по нему и ищешь повод позвонить, – фыркнула я. – Ты его любишь больше, чем меня.
Папа рассмеялся и на душе сразу стало тепло. Я поделилась с папой, что Макс и Костик вернулись в баскетбол, но попросила никому об этом пока не говорить, потому что не знала, как на это отреагирует сам балбес.
В трубке раздался недовольный голос мамы, ругающий отца за то, что он говорит слишком долго, «отвлекая дочь от важных столичных дел». Папа возмутился такому обвинению, но мама выхватила у него телефон и попрощалась со мной за считанные секунды. Я не успела даже сказать, как сильно соскучилась по ним.
Вернувшись за ноутбук, я прикинула, сколько глав мне осталось переписать, и решила, что обязательно закончу рукопись до начала учёбы. Не для рассылки в издательства – для себя.
Я печатала, не поднимая глаз, ещё несколько часов. Костик перевёз Сандру из больницы к себе домой ещё утром, перед тренировкой, поэтому дома было непривычно тихо.
Вспомнив об ужине у Макса, я достала мобильник. Я не была уверена, что оставаться с балбесом наедине – хорошая идея, поэтому планировала созвать всю нашу четвёрку, но Сандра ответила, что будет отсыпаться у Костика. Вряд ли они там у него отсыпались, но это было уже не моё дело. Впереди меня ждала паста наедине с человеком, на чьи губы я теперь пялилась при любом удобном и неудобном случае.
До ужина оставалось немного свободного времени. Размяв затёкшие ноги и спину, я отправилась в ванную, но на выходе поняла, что забыла взять с собой тапочки. Стараясь не навернуться и не разбить себе голову о ванну, кафель, полки или что-нибудь ещё, я осторожно ступала по скользкому полу. Вода стекала с волос и впитывалась в край полотенца, в которое я наспех обернулась.