Макс обернулся, чтобы одарить меня взглядом: «О, я рад, что ты тоже так считаешь», фыркнул и стал раскладывать пасту по тарелкам.
– Я никогда не женюсь.
– С чего вдруг? – удивилась я.
– С того, что единственная, на ком я согласен жениться, это ты. Но, так как мы лучшие друзья, мне ничего не светит.
Я была уверена, что он говорит серьёзно, но преподносил всё так, будто это была вовсе не трагедия. Сухие факты, с которыми ничего не поделать. Так говорят о дереве в саду, которое из-за вредителей требуется спилить.
– Как тебе удаётся относиться к этому так просто? – спросила я, не имея ввиду ничего плохого. – Я тебе даже завидую.
– Мартышка, ты слишком серьёзно относишься к жизни и слишком держишься за прошлое. Я тоже был таким. А потом поговорил с отчимом, и что-то в голове перестроилось. Если бы не это, я бы не поцеловал тебя тогда, потому что и сам боялся что-то менять. Но не хотеть перемен – тоже нормально. Так что я ничего не имею против твоего выбора.
Поставив на стол две ароматные тарелки с пастой и салат, он сел напротив и протянул мне вилку. Мне отчего-то стало смешно, и я захихикала, как какая-то полоумная. Макс тоже засмеялся, глядя на меня, а потом вдруг сказал:
– Всё у нас будет отлично. Совершенно не имеет значения, будем ли мы друзьями или парой, главное – что мы есть друг у друга, а там разберёмся.
От его слов мне, наконец, полегчало, и давящее ощущение в груди без следа развеялось. Я подцепила вилкой половинку помидора черри и переложила её в тарелку балбеса.
– Так и сделаем, – кивнула я. – Такой план вроде ничего.
– Только есть одна просьба, – сказал он, проглотив помидор. – Больше никаких полуголых дефиле, страстных поцелуев и всего такого. Я вообще-то парень, как никак, и не железный.
– Это ты, между прочим, ворвался ко мне в квартиру. Радуйся, что я голышом не вышла из душа.
Макс подавился пастой и закашлялся, а я победно ухмыльнулась.
Глава 40. Макс
40
Макс
– Ты что, балбес, со своей королевной расстался?
Девушка, небрежно держась за ржавые цепи, взлетала вверх-вниз. Всякий раз, когда качели оказывались в самой нижней точке, механизмы жалобно скрипели. Школьную юбку трепало ветром, но под ней были надеты спортивные штаны.
– Когда ты успела разнюхать? – удивился парень, толкая качели.
– Что значит разнюхать? – возмутилась подруга. – Вся школа только об этом и трещит.
Парень нахмурился, но ничего не ответил.
– Переживаешь?
Парень вновь проигнорировал вопрос. Устало вздохнув, он продолжал раскачивать качели.
– И что, даже не обидно, что тебя выставили последним козлом?
– Нет.
– А мне было бы, если бы меня объявили уродом, жестоко бросившим прекрасную и несравненную Анну-чтоб её-Гущенко. Говорят, ты даже ударил её.
– Пусть говорят, что хотят.
– Почему? – подозрительно прищурилась она.
– Потому что мне всё равно, что думают обо мне другие. Или ты тоже в это веришь?
– Поехал совсем, что ли? Нет, конечно.
– Тогда почему я должен переживать за это?
***
Поесть с Лизкой наедине было отличной идеей: компромисс нашёлся сам собой. Пусть мы никогда не сможем смотреть друг на друга как раньше, зато дружбу удалось спасти. По крайней мере мне так казалось. Лизка вновь стала вести себя нормально, правда иногда заливалась краской из-за разных мелочей. Приходилось контролировать себя, чтобы не касаться её лишний раз, хотя очень хотелось.
После назначения Сандры на новую должность, она днями пропадала на работе, а ночами часто оставалась у Костика, поэтому дома почти перестала появляться. Лизка, оставшись в одиночестве, ещё больше ушла в писательство. Мне пришлось присматривать за тем, чтобы она нормально питалась хотя бы дважды в день. Я буквально кормил её с ложечки, пока она лихорадочно печатала слова.
Остаток лета пролетел быстро. Мы опомниться не успели, как собрались на площадке за домом, провожая последний день каникул.
Лизка и Костик возились с мячом – им нравилось вместе играть. Во мне порой даже просыпалась ревность, когда Костик учил её чему-то. Лизка схватывала всё моментально, и Костик приходил от этого в неописуемый восторг.
– Ты уже играешь лучше, чем кое-кто из нашего запасного состава, – восхищённо говорил он светящейся от самодовольства Лизке.
Это, конечно же, не было правдой, но оба были счастливы.
– Я рада, что у вас всё наладилось, – сказала Сандра, опустив голову мне на плечо, наблюдая за ребятами на площадке. – Даже не представляю, что будет, если вы перестанете общаться.