– Он ему не отец!
– Извини, его отчим. Это как проблема, которая только между мужчинами, понимаешь?
Мужчина с надеждой заглядывал в глаза девочке, но то, что он в них видел, его не радовало.
– Если ты влезешь, можешь сделать только хуже. Поверь, если Макс не решит эту проблему сам, он будет жалеть об этом до конца жизни.
– Но ты же говорил, что вы с мамой всегда защищали друг друга, потому что у вас никого не было!
– Конечно, милая, мы же детдомовские. А у вас с Максом есть семья.
– Он же его так убьёт! – воскликнула девочка, и мужчина поджал губы, понимая, что она права.
– Я прослежу, чтобы этого не случилось. Поговорю с этим коз… В общем, я поговорю с его отчимом. Можно, конечно, обратиться в полицию, но тогда весь городок узнает. Давай позволим Максу самому решить?
Девочка ковыряла ногти, обдумывая слова мужчины.
– Па, я трусиха? – неожиданно спросила она. – Я могу защитить его от кого угодно, но его отчима я боюсь.
Мужчина рассмеялся горьким, невесёлым смехом.
– Есть люди, от которых лучше держаться подальше. Никогда не связывайся с такими, милая.
– Как же я хочу настучать ему по голове!
– Взрослому мужику-то? – улыбнулся мужчина.
– Что? – изумлённо воскликнула девочка. – Балбесу, па, балбесу! Хотя этому козлу тоже…
– Милая! – возмутился мужчина.
– Прости.
***
Макс играл со мной нехотя и лениво, но я всё равно выдохлась через каких-то двадцать минут. Я склонилась, уперевшись ладонями в колени, чтобы перевести дыхание, и смотрела, как этот упрямый балбес делает вид, что происходящее не приносит ему совершенно никакого удовольствия. Я прыснула, когда его ленивый бросок с другого конца площадки попал в кольцо, и сквозь маску безразличия на его лице проступила самодовольная ухмылка.
Когда я выпрямилась и задрала голову, то ахнула. Небо было усыпано звёздами настолько плотно, что казалось ненастоящим: огромные и яркие, крошечные и едва заметные, светящиеся ровным светом и мерцающие, словно новогодние гирлянды, тёплые, холодные и даже разноцветные – звёзды завораживали. Я легла прямо на истёртое покрытие площадки, раскинув руки и ноги в стороны.
– Ты что, всё ещё не протрезвела? – насмешливо спросил Макс, выросший надо мной, закрыв часть неба.
Его ноги оказались совсем рядом с моими руками, и я несильно стукнула ребром ладони по задней стороне колена. Опорная нога и эффект неожиданности сыграли злую шутку, и балбес растянулся на земле рядом со мной, шипя и ругаясь.
– Заткнись и смотри.
Макс поднял голову и выдохнул:
– Блин, я и забыл, что где-то бывает так много звёзд.
– В городе ни черта не видно. Только фонари, облепленные мошками.
Макс хохотнул:
– Ты всегда обожала эту дыру.
– Это не так, – удивлённо возразила я. – С чего ты взял?
Он задумался. Я ждала, зная, что он пытается подобрать правильные слова.
– Ты, вроде как, всегда была такая счастливая здесь, – неуверенно сказал Макс, а потом добавил: – Особенно в детстве.
– В детстве все счастливые, – фыркнула я. – Делаешь всё, что вздумается, ни о чём не паришься.
– Только ты такой была. Поэтому мы с Сандрой и вертелись вокруг тебя в надежде, что и нам перепадёт твоего пофигизма по жизни.
Я засмеялась.
– Я буду счастлива в любой дыре этого мира, если вы двое будете продолжать вертеться вокруг меня.
Макс пихнул меня локтем в бок. Повернувшись, чтобы ругнуться на него, я увидела, что балбес улыбается – так, словно с его плеч ненадолго сняли тяжёлую, неприятную ношу, и он наконец смог дышать свободно. В его тёмно-серых, почти чёрных глазах плавал свет фонаря.
Послышались шаги, и мы одновременно сели. Сандра спешила к нам с двумя бутылками лимонада, а позади неё плёлся Костик, разглядывая свои кроссовки.
– Наконец-то, – выдохнула я, принимая запотевшую бутылку, которую мне протянула Сандра, и обратилась к Костику: – Подмени меня, я в конец вымоталась с ним.
– Чего? – возмутился Макс. – Вымоталась мяч бросать, что ли? Ты даже не бегала.
– Зато ты не прочь побегать, – хитро улыбнулась я.