– Вот же ведьма! – зарычала девушка с хвостиком. – Сандра, можно я ей врежу?!
Подруга смотрела на происходящее, прикрыв ладонями рот.
– Если ты её ударишь, то точно убьёшь, – прошептала она, не отнимая рук от лица. – Стой где стоишь, не вмешивайся. Может, у них и правда любовь.
Девушке с хвостиком это предположение нравилось ещё меньше, чем то, что происходило внизу на площадке, но подругу она послушалась – стояла рядом и терпеливо наблюдала до тех пор, пока второй номер не приобнял блондинку за талию.
– Это кончится плохо, – нахмурилась девушка и, подобрав с пола рюкзак, направилась к выходу.
Подруга поспешила за ней, напоследок бросив разочарованный взгляд на площадку.
***
Из-за отгула пришлось выйти на работу в выходной.
После стычки на лестнице Лизка стала избегать меня и почти не разговаривала – лишь односложно отвечала, если я сам к ней обращался. Не нужно было её прогонять, но я ничего не мог поделать – разозлился, что она влезла, будто я ребенок, не умеющий решать за себя сам. В этом была вся Лизка. Она даже не понимала, что делает не так. И хоть она считала, что таким образом защищает нас с Сандрой, от этой гиперопеки становилось только хуже. Я тоже был не особо рад видеть Алю, но из-за Лизки та теперь будет только сильнее стоять на своём.
Народу было много, и все как один заказывали холодный кофе. Я не отходил от кофемашины весь вечер, поэтому, когда выдалась свободная минутка, я тут же развалился на диване в служебной комнате.
С того дня, как пьяная Лизка вытащила меня на площадку, во мне вновь проснулся знакомый голод. Я так хотел взять в руки мяч и размяться с Костиком во дворе, что с трудом сдерживался. Поддайся я сейчас, и меня вновь затянет в это болото. И это было невыносимо: с одной стороны, я безумно любил играть и побеждать, но с другой, я чувствовал, что каждая победа отдаёт горечью, привкусом страха, что меня накажут, если я не буду лучшим. Собственная мечта одновременно окрыляла меня и тянула на дно.
К восьми вечера кофейня набилась битком так, что сажать людей уже было некуда, а к концу рабочей смены я пожалел, что вообще брал отгул.
Кофейня закрывалась в одиннадцать, но кухня и остальные работники уходили в десять. Все, кроме меня: бариста, который по совместительству был ещё старшим смены. Мою должность можно было назвать «козёл отпущения». Радовало, что хоть платили за неё неплохо.
Тщательно вымыв все рабочие поверхности, я удостоверился, что не оставил за собой ни единого пятна грязи, и ушёл переодеться – на работе приходилось носить униформу: белую рубашку, с вышитым логотипом кофейного стаканчика на кармане, свободные тёмно-коричневые штаны и чёрный фартук. Рукава рубашки я закатывал до локтей, чтобы не испачкать кофе – с таким пятном не справилась бы даже Лизка.
На полпути в служебку я вспомнил, что не запер входную дверь, и вернулся. Ещё не войдя в зал, я услышал шаги и тяжело вздохнул – выпроваживать людей я не любил. Увидев, кто пришёл в кофейню, я застыл на месте, держа в одной руке снятый фартук, а в другой – мобильник.
Аля прошла за столик в глубине зала и села так, словно была уверена, что я буду рад её видеть. Но правда в том, что в глубине души я действительно был рад, только сам не знал, чему: ей самой или воспоминаниям о том времени, когда я был счастлив.
– Привет, любимый, – улыбнулась она, махнув рукой. – Угостишь кофе?
– Мы уже закрыты, – сказал я, стараясь не выдать волнение. – Приходи в рабочее время. Желательно не в мою смену.
– Это ты от Лизунчика заразился? – закатила глаза Аля, не собираясь уходить. – Ты никогда не был грубияном, а вот она – настоящее деревенское быдло.
Я прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Я и забыл, как утомительно было стоять между этими двумя воюющими сторонами, но ругаться я не собирался. Просто не мог злиться на ту, что когда-то мне нравилась. Или думал, что нравится.
– Я, между прочим, такое же деревенское быдло, –– устало сказал я и, вспомнив, как в восьмом классе Лизка расстроилась из-за испорченной книги, фыркнул: – Блин, да я гораздо большее быдло, чем она.
– Да ты что, – прошипела она сквозь нервный смех, – Даже сравнивать вас не хочу. Ты совершенно на другом уровне, и Лизунчик это понимает. Поэтому и цепляется за тебя всеми силами.
– Если ты пришла позлить меня, – начал я, теряя терпение, – лучше уходи. Не заставляй меня жалеть о том, что я с тобой встречался.