К горлу вновь подступила тошнота.
– Теперь я буду заботиться о тебе, – шепнул он, когда мы поднялись на второй этаж.
Его слова ранили и согревали одновременно. Я нуждалась в них, хоть и желала услышать их не от него. Глядя на знакомую, немного грустную улыбку, я на мгновение забыла, кто стоит передо мной, но его глаза отрезвляли – в них по-прежнему было что-то острое, ледяное, металлическое. Подчиняющее.
– О себе лучше позаботься, – раздался позади меня презрительный голос.
Я обернулась. Это был Костик, а за его спиной стояла напуганная Сандра. Костик мне вдруг показался гораздо выше, шире и сильнее, чем раньше. Не сводя жёсткого взгляда с Алекса, он набирал кому-то сообщение.
– Ты ещё кто такой?
Алекс обошёл меня и встал между мной и Костиком.
– Рад видеть тебя, Сандра, – усмехнулся он, и я услышала в его голосе игривые нотки. – Твой парень?
Костик подвинулся так, чтобы полностью закрыть собой Сандру.
– А ты, случайно, не тот придурок, который доставал нашу Лизу звонками?
– Нашу? – искренне удивился Алекс. – Вета только моя.
Меня медленно поглощала пустота. Всё, чего я хотела – исчезнуть, оказаться там, где нет ни одной живой души. Там, где меня точно никто не найдёт.
Неожиданно дверь Макса с силой распахнулась, словно из неё кто-то собирался не выйти, а вылететь. Сандра, стоящая к ней ближе всех, едва успела отскочить.
На площадку вывалился разъярённый отчим Макса, а на пороге стоял сам балбес.
С ненавистью оглядев каждого из нас по очереди, отчим задержался на моём разбитом лице и хмыкнул, расплывшись недоброй улыбочкой, говорящей: «Ну что, убогая, получила наконец то, что заслуживаешь?»
Макс не сразу понял, что происходит. Увидев Алекса, его взгляд потемнел ещё больше, если это вообще было возможно. Когда шаги отчима на лестнице стихли, балбес подскочил к Алексу, схватил за ворот футболки и занёс кулак для удара, но, заметив меня за его спиной, тут же потерял интерес к драке.
– Что у тебя с лицом?
Обойдя Алекса, Макс осторожно обхватил огромными ладонями мою голову и стал разглядывать. В его глазах было столько ужаса, что я и без зеркала поняла, как выглядит моё лицо. Я отстранилась, всё ещё злясь за унижение перед Алей, но он схватил меня за руку, и я вскрикнула от неожиданной боли. Алекс тут же оттолкнул его. Осторожно взяв мою травмированную руку, он с вызовом глянул на Макса. Балбес растеряно смотрел то на перевязку, то на Алекса.
– Даже не вздумай ещё раз коснуться моей девушки.
– Лизка, что случилось? – Макс не обращал на слова Алекса никакого внимания, и того это злило. – Это он сделал?
– Лучше уходи, – громко сказала Сандра, и все обернулись на неё.
Алекс улыбнулся ей.
– О, у тебя прорезался голос? – приподнял он бровь, но не стал дожидаться ответа и добавил: – А вообще, мне действительно пора.
Он неожиданно повернулся ко мне и поцеловал – невесомо, едва ощутимо, но при этом так тяжело, что едва не подогнулись колени. Разбитая губа запульсировала, и я поморщилась.
Макс дёрнулся в его сторону, но Костик крепко обхватил друга, не дав ему наброситься на Алекса. Я не понимала, чего Макс так разошёлся – он никогда себя так не вёл с ним, предпочитая держаться в стороне от моей личной жизни.
– Счастливого пути, – с нажимом процедил Костик.
Алекс усмехнулся и направился к лестнице, но, передумав, вдруг наклонился к уху Костика и шепнул:
– Ты береги свою девушку. Она у тебя горячая штучка.
Лицо Костика побелело. Он выпустил Макса и собирался было сам броситься на Алекса, но между ними встала Сандра.
– Не нужно, – тихо, но уверенно сказала она Костику.
Я видела, как горели её щёки.
Алекс, пожав плечами, ушёл. Повисла тишина.
Вздохнув, я достала ключи, но руки тряслись, и никак не удавалось попасть в замочную скважину. Сандра бережно вытащила их из моих пальцев и отперла дверь.
Я прошла внутрь первая и закрылась в своей комнате, боясь оглянуться и увидеть разочарование на лице балбеса.
Глава 12. Костик
12
Костик
– Пап, а можно я запишусь на баскетбол? В школе набирают новичков в команду.
Мужчина в костюме, сшитом на заказ, сидел за огромным письменным столом из дуба, ореха и натуральной кожи. Поправив очки, он посмотрел поверх них на сына, мнущегося у входа.