– Твои увлечения меняются быстрее, чем настроения у моих акционеров. – Мужчина вздохнул и вернул внимание документам. – Я уже говорил тебе, ты волен делать что хочешь, пока не пришло время занять своё место в компании. А спорт – это всегда хорошо, Костя.
Парень нахмурился, отчего теперь выглядел гораздо старше своих шестнадцати лет. Многие ровесники были бы счастливы, не суй родители нос в их дела, но парня такое, казалось, не устраивало – он жаждал поддержки и одобрения, а не безразличия.
Если бы мужчина оторвался от бумаг и посмотрел на сына, он увидел бы в его глазах горькое юношеское разочарование. Но документы полностью поглотили его внимание, и парень, немного постояв, вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
***
Я никак не мог въехать в происходящее. Это были какие-то дела их прошлого, о которых я не знал ровным счётом ничего. Оставаться у Макса я не планировал, но уже было поздно, к тому же он, казалось, вообще не собирался брать себя в руки. Никогда не видел его таким злым, задумчивым и растерянным одновременно.
– Что за мужик приходил? – спросил я, вспомнив, как стремительно тот выскочил из квартиры, едва не сбив Сандру с ног.
– Отчим, – сухо ответил Макс.
Расспрашивать дальше я не стал – ни одна светлая и радостная история на моей памяти не начиналась со слова «отчим».
– Иди в душ, – посоветовал я. – Холодный. Успокоишься. А я пока что-нибудь поесть соображу.
Макс не стал спорить. Он нервно взъерошил волосы, словно они были виноваты во всем происходящем, и скрылся в ванной, хлопнув дверью.
В холодильнике не нашлось ничего, кроме небольшого контейнера с непонятным содержимым. Открыв его, я понял, что это остатки курицы. Выглядели они так, словно лежали уже не первый день, но пахли аппетитно. Я выложил на тарелку и разогрел – на двоих должно было хватить. В одном из шкафчиков я нашёл жестяную банку с надписью «Чай», но внутри был какой-то травяной сбор. Понадеявшись, что он успокоительный, я заварил их. К этому моменту в гостиную вышел Макс, обернутый ниже пояса полотенцем.
– Ты меня тут соблазнять собрался, что ли?
Макс посмотрел на меня поверх стакана с водой, и я сразу понял, что душ действительно помог ему.
– Фу, моё сердце уже занято.
Я манерно отмахнулся, но за всем этим театром был рад, что Макс хотя бы делает вид, что пришёл в себя.
Когда он оделся, мы развалились на диване, расставив на столике чай и курицу. Макс включил новости спорта. Шёл повтор какого-то баскетбольного матча, и он нетерпеливо стал щёлкать каналы, пока не остановился на старом боевике. Мы молча залипали в него около получаса, но потом я не выдержал и спросил:
– Что за странная история у вас с этим Алексом?
Макс нахмурился, но ответил – тихо, устало:
– Я даже не знаю, когда всё началось. Лизка вообще никогда не говорила, что он ей нравится, а потом вдруг стала с ним встречаться.
Он замолчал, сунув в рот очередной кусок курицы.
– А какой он вообще? – спросил я, разливая по опустевшим бокалам вонючий чай.
– Мутный, – не задумываясь, ответил Макс. – Вроде в одной команде играли, а я ничего о нём, кроме имени, так и не узнал.
– Так, он тоже баскетболист? – почему-то удивился я, хотя сразу подметил и спортивную фигуру, и длинные руки.
Макс ядовито усмехнулся:
– Капитан, блин.
Я присвистнул.
– У них всё не как у людей было, – внезапно вновь заговорил Макс, откидываясь на спинку дивана.
– Это как?
– Вот, вы с Сандрой – вроде как нормальные. Флиртуете, в глазки друг другу заглядываете, слюни пускаете. А они… Я ни разу не видел, чтобы они хотя бы за руки держались. А потом Лизка стала… меняться.
Макс вновь погрузился в собственные мысли, ничего толком не объяснив. Для меня Лиза всегда была ярким солнцем – она слепила своей безудержной энергией, рядом с ней все проблемы казались пустяковыми, решаемыми. Шумная и крикливая, борзая и бесстрашная. Вместо того, чтобы расстраиваться, она злилась. Вместо того, чтобы впадать в уныние, она сходила с ума вместе с теми, кого любит. Но там, на лестнице, рядом с таинственным бывшим, Лизу будто выключили.
– Мне не показалось, что Лиза сильно уж против, – задумчиво протянул я. – Даже поцеловать себя позволила.
– В том-то, блин, и дело! – Макс с размаху стукнул кулаком по подлокотнику, выбив из него едва заметное облачко пыли. – Он её словно загипнотизировал. Или запугал. Любому другому она бы уши надрала, а с ним овца овцой!
Только я собрался задать вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала разговора, как из прихожей донёсся голос Сандры: