Справился я достаточно быстро.
Найдя на харде файл с нужной датой, я открыл видео и увидел нас с Алей в тот день, когда она впервые пришла ко мне. Именно с того дня начались её регулярные визиты в кофейню.
Я наблюдал, как она садится за столик, как мы разговариваем, как я снимаю блокировку со своего телефона и ухожу в служебку. Аля вовсе не звонила по нему маме, а что-то искала, всматриваясь в экран. Затем она включила свой телефон, записала туда что-то и вновь выключила его.
Вот оно.
Засняв на мобильник эту часть видео, я направился переодеваться, а по пути написал Але сообщение, что очень хочу встретиться с ней сегодня вечером в каком-нибудь тихом местечке. Она ответила на сообщение даже быстрее, чем мгновенно, вставляя через каждое слово глупые, раздражающие эмодзи.
Встретились мы на фуд-корте торгового центра «Парус». Я не хотел идти, и в то же время очень хотел. Спустя столько месяцев я всё ещё чувствовал необъяснимое притяжение к Але, словно она была моим билетом в то время, когда я был по-настоящему счастлив.
Аля пришла без опозданий.
Широко улыбаясь, она подлетела ко мне и чуть было не бросилась на шею, но я отстранился, мысленно проводя между нами черту, которую больше никогда не собирался пересекать. Она насупилась, ожидая совершенно другого приёма, но без лишних истерик села напротив.
– Соскучился? – кокетливо прищурилась она.
Вместо ответа я вытащил мобильник, включил видео и положил телефон так, чтобы Але было хорошо его видно. На её лице промелькнуло столько эмоций, что я бы не взялся назвать даже половину из них.
– Знаешь, – начал я как можно мягче, – когда ты, после моего фееричного проигрыша, исчезла, написав тупое сообщение, я не злился. Я всегда принимал твой выбор и уважал его. И осознавал, что я не тот, кто даст тебе то, чего ты заслуживаешь. Это Лизка рвала и метала, материлась так, что у соседей знатно пополнился запас ругательств, но это не потому, что она ненавидит тебя. Она вообще не умеет ненавидеть. Просто она видела, как мне плохо. Но в тот день я потерял не только девушку, и, поверь, плохо мне было вовсе не из-за тебя. Ты имела полное право бросить неудачника без будущего и позаботиться о своём.
Я отпил лимонад, лёд в котором уже успел подтаять, и на зуб попался один из плоских острых кусочков. Он тут же хрустнул и превратился в воду.
– Я скучал, но не более.
Аля сидела непривычно тихо, ошарашенная моим признанием. Мне даже показалось, что в её глазах появилось что-то похожее на слёзы.
– А теперь, во имя всего хорошего, что между нами было, скажи, что ты искала в моём телефоне?
Аля нервно перекинула волосы с одного плеча на другое, поправила светлый локон у лица и отвела взгляд, сцепив руки на столе. Она долго молчала, а я выжидал, потягивая через трубочку приторно сладкий напиток.
– Я только хотела, чтобы она отстала от тебя, – процедила наконец она.
– Кто?
– Лизонька твоя.
Аля выплюнула это имя с таким отвращением, что мне захотелось вылить остатки лимонада ей на голову.
– Что значит отстала?
Я всеми силами старался сохранять спокойствие.
– Если бы у неё кто-то появился, она бы оставила тебя в покое, а мы смогли бы быть вместе.
– И? – всё ещё ничего не понимая, спросил я.
Аля устало вздохнула. Она никогда не любила ничего объяснять, зато любила делать глупости, не подумав.
– Ну, мы с Алексом столкнулись как-то у вашего дома, он предложил сделку. Я должна была помочь ему с Лизой, а он обещал, что увезёт её куда-то, подальше от тебя. Я начинал восхищаться изощрённостью девушек, которые готовы идти к своей цели напролом. Вот у кого спортсменам стоило бы поучиться решительности.
– И как ты ему помогла?
– Ничего особенного. Просто нашла для него новый номер Лизунчика.
Ничего. Особенного.
Я всё ещё в деталях помнил испуганные глаза Лизки, которая изо всех сил пыталась справиться с панической атакой, вжимаясь в стену, а потом и в мою грудь. Помнил её лицо, заклеенное пластырем и разукрашенное синяками самых разных оттенков. Помнил, как она отбрыкивалась от Алекса, впиваясь пальцами в полотенце.
– Ничего. Особенного.
– Ой, да брось, – отмахнулась Аля. – Парни стреляют номера девчонок по сто раз на дню. Никто ещё не умер от этого.
И тут я понял – это конец. Абсолютный и бесповоротный. Всё хорошее, что было когда-то между нами, рухнуло песчаным замком, на который она сама же безжалостно наступила. Мне стало настолько всё равно, что я больше не собирался считаться с её чувствами.