В ушах раздался лёгкий хлопок, и звуки вдруг приглушились, словно меня изолировали от мира за плотной шумоподавляющей плёнкой. Я никогда не считала Алекса плохим человеком. Да, у него были проблемы с эмпатией, его моральные ориентиры часто сбивались, но всё потому, что он не знал, как следует заботиться о тех, кого любишь. У него не было такого примера, как у меня. Я перебирала в голове сотни, тысячи оправданий ему из его прошлого… Но это было слишком, даже для него. И последней каплей для меня.
Макс что-то говорил. Я не слышала его, оглушённая воспоминаниями и мыслями, яростью и обидой. Как бы сильно я ни была виновата перед Алексом за то, что заварила эту кашу, такого я не заслуживала.
Беспокойство, чувство вины и нервное напряжение мгновенно исчезли, и я спокойно произнесла:
– Идём, балбес.
Я набрала нужный номер квартиры на домофоне, и тот пропищал, впуская нас в подъезд. На третий этаж я взлетела по лестнице, не став дожидаться лифта. Я слышала, как Макс следует за мной – легко, почти бесшумно перепрыгивая ступени, не отставая ни на шаг.
Когда я оказалась перед дверью Алекса, то почувствовала, как рука балбеса опустилась на моё плечо. Это ощущение на коже разливалось во мне уверенностью.
Я хотела постучать, но дверь уже была открыта. Я вошла, не закрывая её за собой, чтобы Макс мог всё видеть и слышать.
– Вета, – донёсся взволнованный голос Алекса откуда-то из квартиры. – Я так рад, что ты пришла!
Я прошла в гостиную, не разуваясь, и увидела Алекса: он переставлял с подноса на столик два бокала, бутылку вина и нарезанный сыр. Меня затошнило от этого зрелища, но я взяла себя в руки – ни страха, ни оцепенения, ни бессилия. Приятное тепло на плече, оставшееся призраком от прикосновения ладони балбеса, напоминало о том, что в этот раз я не одна.
– Я не вино пришла пить, – бросила я громко, и Алекс насторожено взглянул на меня. – Я пришла сказать тебе спасибо.
Алекс наконец оставил своё занятие и подошёл. На его лице уже и следа не осталось от стычки с Костиком, а вот на моём всё ещё виднелись ссадины.
– О чём ты? – встревожено спросил он.
Ничего не говоря, я с силой ударила его по лицу ладонью. Она отозвалась обжигающей болью, но я с удовольствием смотрела, как на щеке проявляется ярко-красный след. Алекс округлил глаза, не понимая, что происходит, но, вместо объяснений, я выбросила вперёд кулак. Пусть я и не наградила его сотрясением, рассечённой бровью, залитым кровью глазом и синяками, переливающимися всеми цветами радуги, зато была довольна собой. Хотя нет, губу я ему всё-таки разбила.
– Спасибо, милый, – повторила я, – что организовал тот спектакль в парке. Теперь меня точно отпустило.
Алекс, поняв, о чём речь, усмехнулся.
– Конечно, он всё тебе рассказал.
– Я всегда пыталась разглядеть в тебе что-то хорошее, но только мне удавалось это сделать, как ты сам всё перечёркивал. Я ведь вообще не любила тебя, хоть и пыталась.
– Любила, – возразил он. – Иначе не была бы рядом столько времени. Я был тебе даже ближе, чем твои друзья.
Я прищурилась:
– И с чего ты так решил?
– С того, что ты ничего не рассказывала им о нас. А подруженька твоя, по всей видимости, ничего не рассказывала тебе о нас с ней.
– Что за чушь ты несёшь?
– О, давай я тебе расскажу, раз уж ты пришла, чтобы выяснить отношения, – ухмыльнулся он. – Однажды Сандра пришла ко мне. Соблазняла, обещала любить до гроба, если я брошу тебя и стану встречаться с ней. В общем, твоя лучшая подруга пыталась отбить у тебя парня.
Мне вдруг подумалось, что, возможно, я слишком сильно его ударила.
– У тебя кукуха поехала?
Дышать стало сложно и неприятно, внутренности будто скрутили в туги жгуты и выворачивали, тянули, затягивали узлами.
– Ну, я же не дурак, – продолжил он. – Переспал с ней разок, но потом отшил. Я ведь тебя одну любил. Всегда.
Жгуты внезапно ослабли, а потом и вовсе исчезли, оставляя лишь пустоту и мрак, в которых копошилось что-то вроде… предательства? Сандра, моя Сандра никогда бы так не поступила.
– Я не желаю больше слышать о тебе. Вообще. Никогда. Просто исчезни и живи своей жизнью.
Боясь, что он продолжит говорить, я торопливо развернулась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Макс, прислонившийся спиной к стене, тут же выпрямился и пошёл за мной следом.
Всю дорогу он не проронил ни слова. Я кожей чувствовала, что он винит себя в произошедшем, но мне не было дела до чужих переживаний. В голове горела единственная мысль: что теперь будет с нашей дружбой?