Кто-то хихикнул, но мне было всё равно, кто именно. Ангелина Дмитриевна надменно хмыкнула и оставила мои слова без комментариев. Я села рядом с Дэном и добавила:
– Просто я родом из такой глубокой деревни, где матом говорят с младенчества. Сложно отучиться.
Дэн искоса глянул на меня, почувствовав неладное. Хотелось ему подмигнуть, но то, что он поступил со мной, как козлина, никто не отменял.
– Но вы не переживайте, ваш сын в надёжных руках, – серьёзно заявила я, глядя в лицо Ангелины Дмитриевны, которое стремительно бледнело. – Как только я закончу учёбу, мы переедем к моим родителям. Мама будет в восторге! Ей как раз нужна помощь на кухне в её кафешке. А папа обещал устроить его на рыбачье судно, но если ему там будет слишком тяжело, то станет помогать папе чинить лодки. Так что Дэн будет при деле в любом случае!
Хриплый выдох и остекленевший взгляд Ангелины Дмитриевны реанимировали мою растоптанную гордость. Отец Костика едва сдерживал улыбку – судя по всему он раскусил мой спектакль. Дэн тоже был на грани – не то нервного срыва, не то истерического хохота: уголки его губ подёргивались, и я видела, как сильно он сдерживается, чтобы всё не испортить. А потом он вдруг повернулся ко мне, прижал мои ладони к своей груди и заговорил.
– Знаешь, Лиз, – начал он с придыханием и наигранным волнением, – мы с тобой совсем недавно знакомы, но я и представить боюсь, что кто-то может увести у меня моё счастье…
За столом воцарилась тишина. Все прислушивались к тому, что происходит между нами, а Ангелина Дмитриевна даже слегка выдвинулась, готовая вот-вот вскочить с места и кинуться на меня, перемахнув через стол. Я поняла, что Дэн решил привести в исполнение свою угрозу, и мысленно восхитилась его умением выбрать подходящий момент.
Он стал демонстративно искать что-то в своих карманах, продолжая говорить:
– …поэтому, я хочу скорее сделать так, чтобы никто не смог нас разлучить. Согласишься ли ты…
– Я согласна, – вдруг прошипела Ангелина Дмитриевна, сжимая в руке бокал так сильно, что я стала переживать, как бы он не треснул.
Дэн посмотрел на мать – его глаза победно сияли. Окружающие непонимающе шептались и переглядывались.
– Так, вроде не вам предложение делают, Ангелина Дмитриевна.
Олег Игоревич откровенно насмехался, наслаждаясь происходящим.
– Не лезьте не в своё дело, Олег Игоревич. Вы бы лучше за своим сыном следили, иначе тоже приведёт вам… Такое.
– Я был бы только рад. Ничего не имею против искренней любви, – улыбнулся он и вышел из-за стола, направляясь к двери.
На меня внезапно навалилась такая усталость и опустошённость, что захотелось оказаться в какой-нибудь дешёвой забегаловке с курочкой и лимонадом.
Сняв сумку со спинки стула, я перекинула ремешок через голову и похлопала по Дэна плечу:
– Мне пора, а ты развлекайся. Позже поговорим про твоё… предложение.
Обведя всех собравшихся, я махнула им рукой:
– Всем пока, была чертовски рада знакомству!
Я выскочила из зала, не дожидаясь, когда удавы и тигры придут в себя.
Вечер был в самом разгаре, поэтому на улице никого не оказалось, кроме одиноко покуривающего Олега Игоревича.
– Спасибо, – сказала я, чувствуя, что теперь должна ему.
Он медленно выдохнул дым и затянулся ещё раз.
– А ты крепкий орешек, – заметил он, вновь выпуская дым. – Она вечно устаивает благотворительные вечера, которые превращаются в семейные драмы из-за её отношений с сыном.
Олег Игоревич был очень красивым мужчиной. Я узнавала Костика в чертах его лица и манере речи, но в целом они мало походили друг на друга: глаза Олега Игоревича были глубокие, тёмно-карие, а волосы, которые уже поредели, напоминали соль с чёрным перцем. Свои рыжие кудри и яркие зелёные глаза Костик, должно быть, унаследовал от мамы.
– Но ты, кажется, решила эту проблему. – Олег Игоревич усмехнулся и затушил сигарету. – Я бы на месте этого глупого мальчишки действительно выбрал тебя. Рядом с такой, как ты, в жизни можно пережить любую бурю.
– А я бы выбрала вас, – улыбнулась я в ответ и тяжело вздохнула. – Такого мужчину сейчас не встретишь. Сплошь придурки и козлы.
Олег Игоревич рассмеялся и похлопал меня по плечу.
– Скажи это моей бывшей жене.
Теперь смеялась и я, только внутри было так паршиво, что хотелось рыдать.
Телефон в сумочке завибрировал. Достав его, я увидела оповещение о новом письме. Открыв почту, я затаила дыхание – долгожданное письмо от редактора. Я спешно стала читать:
Елизавета, приношу свои глубочайшие извинения за то, что долго не отвечал. Вынужден сообщить, что на совете было решено закрыть серию книг, в которую должна была войти и ваша рукопись.