Часы показывали восемь утра – ночной поезд к этому времени как раз прибывает на станцию. Макс, скорее всего, тоже уже был на месте.
Костик смотрел на меня выжидающе. Он готов был ехать вслед за Максом, чтобы попытаться спасти ситуацию, пока тот окончательно всё не испортил, но я ехать не хотела. Не могла. Было стыдно даже думать о встрече с Лизой, не то, что смотреть ей в глаза. Я не представляла, что скажу ей. Посмею ли вообще хоть что-то сказать.
Костик подошёл ко мне и взял за руки. Его ладони были прохладными и влажными – видимо, тоже только что умылся.
– Я знаю, ты не хочешь ехать, – начал он, и я едва не задохнулась от возмущения. – Но иногда нужно делать то, что не хочешь, чтобы добиться того, чего хочешь.
– Ты сам хоть понял, что сказал? – злобно зыркнула на него я, прекрасно понимая, о чём он.
От ответа его отвлек зазвонивший телефон.
– Это Макс.
Он смахнул зеленую кнопку и включил громкую связь:
– Эй, мужик, чего ты названивал мне хуже пьяной бывшей?
Голос Макса был низким, грубым и насмешливым – верный признак того, что он не в настроении.
– Кончай свой стенд-ап. Где тебя носит?
– Еду домой, буду через пару часов, – нехотя буркнул Макс.
– Один? – осторожно спросила я. – Всё так плохо?
Макс, не ожидавший услышать меня, замолчал на пару секунд, а потом фыркнул:
– Хуже, чем я думал. Она ни с кем не станет разговаривать.
От этих слов меня бросило в жар. Ладони вспотели, и я машинально стала тереть их о шорты.
– Что… случилось?
Я молилась всем богам, чтобы связь прервалась или у одного из телефонов села батарейка, лишь бы не услышать ответ, который оборвёт последнюю надежду.
Повисло молчание. Из трубки доносился гул мотора и ненавязчивое бормотание радио.
– Она забаррикадировалась. И… заперла окно, – тихо произнёс Макс.
Мне нечего было сказать на это. Никто лучше меня не знал, что открытое окно в комнате Лизы означало её открытое сердце, в котором для Макса было отведено особое место. Она ждала его в любое время дня и ночи, как бы сильно они не ругались, что бы ни происходило вокруг. Она всегда ждала его.
– И что это значит? – непонимающе нахмурился Костик.
– Конец, – выдохнула я, давясь собственными слезами. – Это значит конец, Костик.
Не дожидаясь окончания разговора, я ушла в свою комнату и легла на расправленную кровать, поджав колени. Сквозь гулкий стук сердца, ухающий в голове, я слышала, как Костик продолжает говорить с Максом, больше именно говоря, чем слушая. Видимо, пытался отвлечь его разговорами, чтобы Макс не уснул за рулём.
Не знаю, сколько прошло времени, но, когда скрипнула дверь, глаза уже слиплись и распухли от слёз.
– Ты слишком всё драматизируешь, – тихо сказал Костик, подсаживаясь ко мне на край кровати.
Когда его рука коснулась головы, я вздрогнула. Он гладил по волосам, пытаясь успокоить и поддержать, но эти прикосновения только раздражали. Я дёрнулась, пытаясь выскользнуть из-под его руки, и Костик всё понял.
– Не отталкивай на эмоциях тех, кому ты по-прежнему важна.
Я резко села и обернулась к нему:
– Вся эта привязанность сплошное дерьмо собачье! Ничего не стоит, раз так просто исчезает, будто её вовсе не было!
Костик протянул руку к моей щеке и стёр слёзы, которые, к моему удивлению, всё ещё не кончились. Я отстранилась, но Костик только ближе придвинулся и настойчиво взял моё лицо в ладони. Зелёные глаза смотрели с такой добротой и любовью, что злость и раздражение вытравились из меня, и я обмякла в его руках. Подушечками пальцев я провела по веснушкам на его носу и щеках. От этого прикосновения Костик прикрыл веки и задержал дыхание. Палец скользнул по его губам, и те, с едва уловимым выдохом, приоткрылись.
Не успев понять, что творю, я навалилась на плечи Костика, и тот рухнул спиной на смятую простынь и подушки. Я оказалась сверху, зажав между коленями его талию. Он испугано распахнул глаза и его ладони легли мне на бёдра.
– Ты чего?
– Да так, – размыто ответила я, потому что нормального объяснения у меня не было.
Так и не поняв, чего же я от него хочу, я просто легла ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце – сильно, громко, взволновано. Ничего больше не спрашивая, он обнял меня, прижимая к себе нежно, но достаточно крепко, чтобы было ясно – это не дежурные дружеские объятия, а те, что в одно мгновение могут перейти во что-то более требовательное. От этой тонкой грани по спине побежали мурашки, и я блаженно закрыла глаза. Его хотелось касаться, ощущать тёплую кожу. Руки нетерпеливо скользнули под футболку, и Костик прерывисто выдохнул, а сердце его стало выстукивать так часто и тяжело, словно вместо него там был баскетбольный мяч. Когда я провела пальцами по низу живота, у самого пояса джинсов, Костик вздрогнул и сжал мои плечи, но рук не убрал. Поднявшись, я стала стаскивать с него футболку, боясь, что он остановит меня, но он и тут не стал возражать – приподнялся, помогая мне избавиться от неё. Я положила ладони на живот и медленно повела вверх по изгибам мышц – к рёбрам, груди, ключице, шее, очертила скулы и подбородок. Я склонилась ближе, чтобы поцеловать, и запустила пальцы в его волосы. Разметавшись по белоснежному постельному белью, они казались огненно-рыжими.